Книга Его личное безумие, страница 32 – Людмила Черныш

Этот магазин был не просто торговой точкой, он был легендой города. Святилищем, где одевались жены министров, верхушка финансовых пирамид и самые влиятельные жаждущие. Огромные витрины из бронированного стекла, за которыми на манекенах сияли наряды стоимостью в годовой бюджет небольшого поселения, внушали невольный трепет перед силой капитала.

— Остановитесь здесь, — негромко, но твердо попросила Вивьен, когда машина поравнялась с углом соседнего здания, отделанного серым гранитом. — Я пройдусь пешком последние сто метров.

Водитель бросил на нее быстрый, изучающий взгляд в зеркало заднего вида.

— Господин отдал четкий приказ доставить вас к самому парадному входу, мисс.

— Я настаиваю, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Встаньте в стороне. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с владельцем этого заведения раньше времени. И я категорически не хочу выглядеть как его содержанка, которую привезли на выгул в выходной день.

Мужчина подчинился, хотя в его напряженной позе сквозило явное неодобрение. Вивьен вышла из стерильного, прохладного салона автомобиля и направилась к массивным, отделанным бронзой дверям магазина. Она чувствовала себя самозванкой, воровкой, пробравшейся в чужой замок. Каждый ее шаг по безупречно чистому, вымытому тротуару казался неестественно громким, словно она шла по минному полю.

Едва она переступила порог «Веритас Элеганс», как на нее обрушилась плотная волна стерильной, душащей роскоши. Идеально натертые мраморные полы, хрустальные люстры, напоминающие застывшие слезы великанов. И едва уловимый, сложный аромат очень дорогих духов, смешанный с запахом новой кожи и шелка. Но вместе с этим эстетическим восторгом она кожей почувствовала нечто еще, и это были взгляды. Острые, как скальпели хирургов, и холодные, как лед.

Продавщицы, одетые в строгие, идеально подогнанные черные платья, стояли у своих стоек, словно фарфоровые статуи в музее. Но их глаза были живыми, и в них не было ни капли гостеприимства. Стоило Вивьен пройти вглубь зала, как за ее спиной начался едва слышный, шипящий шепот, похожий на шелест сухих листьев.

— Посмотри на эту выскочку, — прошипела одна из них, прикрывая рот тонкой рукой с идеальным маникюром. — Она вообще видела ценники на входе? Этот бежевый костюм явно из прошлого сезона. Какое неуважение к нашему заведению.

— Очередная мечтательница с окраин, — отозвалась вторая, смерив Вивьен взглядом, полным нескрываемой брезгливости. — Забрела просто погреться под кондиционером или надеется, что какой-нибудь богатый папочка заметит ее фигуру на выходе. Она в этом зале даже носка себе позволить не сможет, а лезет своими пальцами к вешалкам с натуральным итальянским шелком.

Вивьен слышала каждое их слово, каждое ядовитое замечание. Ее бледные щеки вспыхнули пунцовым цветом, а пальцы невольно до белизны сжали ремешок старой сумочки. Она изо всех сил старалась держать спину прямо, игнорируя этот поток низкопробного яда. Она пришла сюда по прямому приказу человека, который фактически владел этим зданием и всеми этими женщинами, работающими в нем. Но трагический парадокс заключался в том, что она не могла и не хотела об этом объявлять.

Она начала медленно перебирать вешалки с платьями, стараясь максимально сосредоточиться на практической задаче. Наряды были великолепны, но все они казались ей слишком правильными, слишком скучными, слишком послушными. И тут, в самом дальнем углу зала, на отдельном подиуме под направленным, почти театральным светом софитов, она увидела его.