Книга Сплетенные пожаром, страница 26 – Ксения Вебер

От возмущения и, видимо, от голода я проглотила обед и даже не заметила.

Потом я решила отвлечься, таким свойством в моей жизни обладали книги. Не перестану благодарить создателей письма, букв и бумаги. В них может существовать любой мир, любое существо, любые эмоции. Когда погружаешься в эту атмосферу, живешь с героями их жизнями, кажется, что это реально, чувствуешь их боль, страх, любовь, преданность, страсть. В книгах можно много чему научиться, в книгах все становится ясно и от этого возникает ощущение, что не может быть в мире проблем, с которыми ты не справишься, как главный герой романа. Читаешь о том, как герои не могут признаться друг другу во взаимных чувствах, ты искренне желаешь им найти в себе силы, найти ответы на вопросы и просто напросто сказать вслух все свои мысли, при этом думаешь, что если будет у меня такая ситуация, я обязательно поступлю по-другому. Однако жизнь не такая сладкая, как грезы навеянные любимой книгой.

В саду возле дома, как в городском парке, под яблонями расположились несколько скамеек на приличном друг от друга расстоянии. Я заняла одну из них, самую дальнюю. Здесь в тени большого дерева, казалось, будто мир вокруг растворился и я осталась совсем одна, наедине сама с собой. Я открыла книгу и погрузилась в мир грез, высоких эмоций и безграничной фантазии, которая порой заводит героев в такие тупики, что выход очевидно остается только один, при всех огромных возможностях автора закрутить сюжет. Зачитавшись, я не сразу услышала голоса в саду. Немного наклонившись вперед, увидела, что на одной из скамеек «поедают друг друга» Ирэн и Кристиан, при этом что-то шепчут на ушко друг другу и смеются. Меня сковал шок, я замерла и продолжала наблюдать. Одна из рук Криса лежала на спине девушки, а вторая блуждала по ее телу так, будто он что-то втирал в него, сжимал грудь, ягодицы, покрывая поцелуями лицо, шею, ключицы. Из ее губ вырывались глухие стоны. Кристиан заметил мое внимание и ехидно улыбнулся, глядя на меня, не отрываясь от своих занятий. Я отскочила обратно на скамейку, сердце забилось.

«Господи, какой позор!», — я зажмурилась.

Но не растерялась, схватила книгу и, резко подскочив на ноги, двинулась в сторону дома, мимо этой парочки.

— Снимите себе номер или идите в свою комнату! Сад все-таки общее место, — как можно презрительнее фыркнула я.

— А что ты так морщишься? Неужели забыла уже как это, а? — с довольной ухмылкой кинула мне в спину Ирэн.

Кровь во мне забурлила, я почувствовала себя кипящим чайником, для наглядности не хватало только чтобы «крышечка» с моей головы подлетела вверх от потока горячего пара. Я резко развернулась и бросилась к их скамейке, подбежала к Ирэн, и, тыча пальцем ей в лицо, очень громко прошипела:

— Тебе лучше не задирать меня, стерва! Ты меня очень плохо знаешь! — последние слова растянула по слогам.

Боковым зрением я наблюдала, как у Криса вытянулось лицо, но он как будто опомнился и его взгляд стал равнодушным. Я также резко отошла от них и, отчеканивая каждый шаг, покинула сад.

В комнате я немного отдышалась, успокоилась. Рухнула на кровать и принялась разбирать последние несколько дней на атомы. Я все никак не могла связать, что происходит с Кристианом, его слова и действия явно противоречили друг другу. Я знаю устойчивое выражение «От любви до ненависти один шаг», но не могла понять, а может быть так, что шаг вперед к любви, потом шаг назад, потом опять вперед? У меня ответа не нашлось, но я серьезно задумалась над этим и не заметила, как отвлеклась от основной темы своих размышлений. Я пыталась рассуждать логически, потом интуитивно, потом с позиции душевнобольных людей и поняла, что последняя версия более правдоподобно сейчас охарактеризовывает поведение Кристиана.