Книга Милфа для генерала дракона, страница 47 – Кристина Юраш

— Нет. — Теперь он смотрел на меня. Прямо в глаза. И в этом взгляде читалось: «Хватит придумывать то, чего нет».

Я выдохнула. Варианты закончились. Оставалось только одно место, достаточно большое, чтобы вместить двоих взрослых людей, и достаточно удобное для слежки.

Я указала на огромный шкаф у дальней стены. Темное дерево, резные дверцы, древние символы, которые казались скорее предупреждением, чем украшением.

— Тогда туда, — произнесла я. Голос звучал тише, чем я хотела. Потому что «туда» означало близость. Означало, что нам придется дышать одним воздухом. Прикасаться друг к другу в темноте.

Ладно, ради ребенка я могу это стерпеть.

Он проследил за моей рукой. Потом перевел взгляд на меня. Его серые глаза сузились, оценивая не шкаф, а мою готовность к тому, что последует дальше.

— Почему? — спросил он. И вопрос прозвучал не как уточнение локации. А как вызов. Как проверка: «Ты понимаешь, на что идешь?»

— Потому что он единственный достаточно большой. Чтобы вместить нас обоих, — выпалила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Я спросил другое, — произнес он, и в его голосе прозвучала сталь.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Почему «мы»? — спросил он, и в его глазах мелькнула насмешка.

Я даже фыркнула. Коротко. Зло.

— Вы всерьез думаете, что я оставлю расследование исключительно на вашу совесть? — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

Он скрестил руки на груди, словно отгораживаясь от меня.

— Не доверяете? — спросил он, приподняв бровь.

— Ни капли, — отрезала я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Вы — мужчина. У меня нет ни единой причины вам доверять.

— Почему? — спросил он, и в его голосе прозвучало почти любопытство.

— Потому что вы можете увидеть преступление… и решить, что его не было, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Точнее, разобраться сами и тихо, а мне сказать, что ничего подозрительного не заметили.

В его глазах мелькнул холод. Острый. Ледяной.

— Вы обвиняете меня в бесчестности? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь.

— Нет, — произнесла я, качая головой. — В упрямстве. Это, знаете ли, гораздо опаснее. Потому что бесчестного можно уличить. А упрямого — нет. Он будет видеть то, что хочет видеть. Даже если это будет ложь.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Воздух между нами был густым, тяжелым, наэлектризованным.

Потом генерал произнес:

— Проще обыскать ее, — бросил он, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Я даже рассмеялась. Коротко. Безрадостно.

— Конечно, — выпалила я, хлопая в ладони. — Блестящая идея. Просто гениальная. Я аплодирую вашему военному гению. И преклоняюсь перед ним.

Он ждал. Серьезный. Сосредоточенный.

— Вы правда считаете, что человек, который способен поить грудного ребенка ромом, станет хранить бутылку на самом видном месте? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Или носить ее с собой?

Лагерт нахмурился.

— Она может прятать его где угодно, — произнес он, и в его голосе прозвучало упрямство. — В пузырьке из-под лекарства. Во флаконе с розовой водой. В маленькой дорожной фляге. Да хоть пропитывать им тряпицу.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Вы будете искать бутылку, — выпалила я. — А она может быть в этой комнате, в соседней… Ну хорошо, даже если вы ее найдете, то что? Она скажет, что она несла это любимому папочке в подарок на день рождения. И вы ничего не докажете. И пока вы будете нюхать каждый флакон в ее комнате, она просто выльет остатки в унитаз. Или спрячет их так, что вы никогда не найдете. Или, что еще хуже, просто скажет, что это духи. Что это лекарство.