Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 16 – Анастасия Пенкина

Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым стариковским дыханием. Я медленно подняла глаза с этого богатства на Бенедикта. Тот стоял, не смея пошевелиться.

— Это… это я на черный день, хозяйка, — залепетал он первым. — Приберечь хотел… Привычка старая…

— Ты стащил это в доме генерала? — спросила я ровным, холодным тоном. Для меня это было очевидно. Но ситуация двоякая. С одной стороны, он молодец. Практичный, предусмотрительный старик. Пока мы с Клариссой собирали бальные платья, он думал о хлебе насущном. И этот хлеб сейчас был нам отчаянно нужен. С другой стороны, слуга, склонный к воровству и утаиванию, может быть проблемой.

Бенедикт молча кивнул, бессмысленно было отрицать.

Я не стала кричать и ругаться.

— Черный день, Бенедикт, как раз настал, если ты не заметил. Наш общий черный день. С этого момента все продовольствие общее. Каждая крупинка. Каждая крошка. Спрячешь хоть щепотку соли, вышвырну тебя в тот самый лес, где полковник медвежьи балы устраивает. Понял меня?

Он сглотнул, снова кивнул, и в его взгляде читалась обреченная покорность. Страх перед лесом и медведями оказался сильнее инстинкта воришки.

— Понял, хозяйка, — просипел он. — Общее. Все общее.

Я удовлетворенно кивнула.

Вор, но практичный вор. Пока прощу. Выбора у меня, в общем-то, и нет. Но глаз с него не спущу.

— Собери все обратно, — приказала я. — Отнесем на кухню. Сегодня у нас будет ужин. Из наших общих запасов. Ты же умеешь готовить?

В ответ я услышала невнятное мычание.

— Приготовлю, хозяйка.

Оставив Бенедикта на кухне, я вернулась к леди Клариссе.

Комната, выбранная для жилья, выглядела немного лучше, чем остальные. Но повсюду лежал слой пыли. Кларисса, видимо, решила взять ситуацию в свои изящные руки. Она нашла в углу перевернутый трехногий столик, который оказался целым, подобрав полу платья, принялась сдувать с него серые клубы, морщась и кашляя.

— Хоть что-то должно напоминать о цивилизации, — всхлипывала она, водя по поверхности обрывком кружевного платка, который мгновенно почернел.

Я в это время раскладывала на относительно чистом подоконнике содержимое своей сумки, составляя мысленный список самого необходимого. Что можно выменять в деревне или в форпосте на изумруды и жемчуг?

Но тут вдруг раздался тонкий вскрик.

— Ай!

Я обернулась. Кларисса стояла у окна, сжав одну руку другой. По ее пальцам темными каплями стекала кровь. Лицо ее побелело.

— Что случилось?

— Это стекло… В раме… Я хотела протереть, а оно… Оно торчало… Я не заметила.

Я быстро подошла, взяла ее за запястье и поднесла к свету. На мясистой части ладони ниже большого пальца зиял глубокий, неровный порез. Сочилась кровь. Я бросила взгляд на грязное окно.

Меня охватила настоящая злость. Как же глупо. В таких условиях любая, даже мелкая рана могла стать смертельной.

— Идиотизм, — выдохнула я сквозь зубы, крепче сжимая запястье Клариссы, чтобы замедлить кровь. — Антисанитария полная. Где тут у нас стерильные бинты и хлоргексидин? А нигде.

В дверях раздался шорох и я оглянулась. — Бенедикт! — крикнула я увидев слугу. — Принеси чистой холодной воды! Немедленно!

Слуга снова заворчал, но послушался приказа.

Я усадила мать на широкую кровать. Пока Бенедикт ходил за водой я нашла в чемоданах Клариссы чистые платки. А среди своих вещей отыскала пузырек из темного стекла, “волшебный” эликсир из простой календулы и полыни.