Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 304 – Александра Воронцова

Гвидиче запрыгала на месте, будто пятилетняя.

— Я знала, что вы справитесь! Когда буду навещать Дальтиго, обязательно ему расскажу.

— А что с ним? — напряглась я.

— Сотрясение, — отмахнулась Джемма. — было бы что сотрясать. Его уже выгнали из лазарета, но он изображает умирающего, чтобы Цецилия не отходила от него ни на шаг.

— А хороший способ... Надо взять на вооружение, — насмешливо протянул Ренци, разозлив меня. Я даже вспоминать не хочу, как сидела возле него, думая, что уже потеряла.

— Даже не думай! Если ты хотя бы чихнешь, я вызову твою мать!

— Эм… Я рассчитывал на другой эффект, — хмыкнул он. — Так и знал, что ты бессердечная.

— А ты почему в таком виде? — не утерпев, все-таки я пошла на поводу у своего любопытства.

Джемма вздохнула:

— Пострадавшие адепты в магическом плане поправляются очень медленно, может затянуться на несколько лет, и я надеюсь синтезировать ускоритель восстановления. Как раз перед балом запустила реакцию, и вот забежала проверить, что получается.

— И как? — было бы здорово, если бы у нее получилось. И хотя Ортия и Велия не вызывали у меня добрых чувств, как, впрочем, и Кантоцци с Милонсо, но это слишком жестоко. За мерзости они свое уже получили, а дознаватели не оставят и камня на камне от их обвинений и по головке за лжесвидетельство точно не погладят. Бамбола ничего не замышляла дурного, а Марино и Манчини ни в чем не участвовали вообще.

— Прогресс есть, — оптимистично ответила Гвидиче. — Думаю, рано или поздно у меня получится.

— Кстати, а что за руну оставили у Манчини? — вдруг спросил Ренци.

Я удивилась:

— Разве это еще имеет какое-то значение?

— Не люблю неясность. А мне непонятно, что Фосси хотел всем этим сказать? Просто запутать или что-то еще? Так что? Руна была?

— Да, была. Руна «дочь», — не стала скрытничать Джемма. Собственно, теперь в этом не было никакой тайны.

— Чушь какая, — фыркнул Дориэн. — Бессмыслица. Честь, цена, семь, марионетка, отрицание, ложь, дочь.

Гвидиче рассмеялась:

— Я уже говорила Франческе и повторю тебе: учите древнехвиссинский. Ты перечисляешь названия рун, если составить предложение по правилам, то получится: «Семь лживых марионеток лишены чести, и дочь заплатит». Ну все, ребята. Я за вас рада, но мне уже пора.

И она упорхнула в сторону кабинета ректора.

— И что означало послание Фосси? — я все равно не понимала. — Для него же было важным, чтобы все получилось. К чему эта показуха? Неужели он хотел, чтобы его остановили?

Дориэн усмехнулся:

— Это только в приключенческих романах злодеи искренне жаждут, чтобы их остановили. Что-то мне подсказывает, что все дело в задетом самолюбии мэтра. Сначала его гениальное предложение отвергли и высмеяли, потом сорвали план, а еще, как я слышал, его хотели попросить освободить должность по возрасту. Вот Фосси и хотел утереть всем нос. Мол, я вам все на блюдечке преподнес, а вы не справились. Мэтр был уверен, что ему никто не сможет помешать, но он нас недооценил, — Ренци потянул меня за руку. — Пойдем.

Мы шли, и я думала о том, что Натори и Фаджио, конечно, молодцы, но план Фосси пустила под откос всего одна маленькая неучтенная им деталь. Все рухнуло, потому что Ренци был на моей стороне. Без него бы я не справилась.

Я крепко сжала пальцы Дориэна, и почувствовала, как моего сердца коснулась теплая волна. Ректор был прав, за самое дорогое в жизни цена не имеет значения. Если все, что мне пришлось перенести — это плата за возвращение в мою жизнь Ренци, то я ни о чем не жалею.