Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 206 – Александра Воронцова

— Добавь еще один вопрос. С какой стати леди Ренци вообще писала моему отцу и что-то у него вымогала?

Дориэн скрипнул зубами, но дописал.

Вот так вот. А то он больно лихо обвиняет моего отца, а свою мать выгораживает.

— Дальше? — Дориэн посмотрел на меня исподлобья.

— А дальше, спустя приблизительно пять лет, за которые папа успел жениться и овдоветь, он претендует на роль посла в Хвиссинии. Одновременно со своим «другом» мэтром Монферо. У которого есть все, чтобы потягаться с Иво Чаргетто, кроме родословной, зато есть поддержка Ордена безымянных.

Ренци зафиксировал и это. Отложив карандаш, он какое-то время гипнотизировал написанное, а затем уточнил:

— Поправь меня, если ошибаюсь: дети этой… гхм… касты, от них отказались, даже имя свое им не дали, вычеркнув их из жизни даже в качестве незаконнорожденных детей, но тем не менее кто-то из родителей позаботился о том, чтобы его ребенок не попал в обычный приют, а получил нормальные кров и пищу, образование в конце концов. Это ведь дорогое удовольствие, не так ли?

— Полагаю, что так, — я не понимала, к чему клонит Ренци. — И насколько я помню, в безымянные «пристанища» берут только детей аристократов. Ты прав, это действительно каста людей, будущее которых могло бы быть блестящим, но увы. Их удел быть советниками, оставаться в тени и никогда не выходить на первые позиции.

В третий пункт Дориэн добавил: «Чьего рода бастард Монферо? А чей бастард Русполли?».

Сон как рукой сняло. Я захлопала ресницами, не сумев вписаться в полет мысли Дориэна.

— Как это ты перескочил на Русполли?

— Ничего не перескочил, — замотал головой Ренци. — Ему тогда было столько же сколько и мне. Он уже существовал в этом мире. Да, он не мог писать эти записки, не мог устроить покушение в резиденции, но он как-то связан с Монферо. Пока мы не видим между ними никакой связи, кроме Ордена безымянных, однако, это не значит, что ее нет. Я вполне могу допустить, что Русполли — сын Монферо.

Я икнула:

— Но… как это… Мэтр ведь и сам не доволен своей долей, неужели он бы подверг родную кровь тому же?

— Чаргетто, иногда быть бастардом в Ордене, где твой отец не последнее лицо, выгоднее, чем быть признанным сыном, но без перспектив.

— Так, ладно, у меня подобное в голове не укладывается, но вопрос пусть останется, — решила я. — Что там у нас следующее? Инцидент в императорской резиденции, в котором пострадало шесть человек. Выжили из них только дети и подростки. По версии дознавателей, это было покушение на императора. Но ты считаешь иначе, я правильно поняла?

Ренци пожирнее обвел цифру «четыре», не спеша вписывать что-то в этот пункт.

— Давай обдумаем как следует все, что нам рассказали Натори, Фаджио и Алессия. Пробуем пока не привязывать к тому, что происходит сейчас. Будем проводить паралели, когда выставим все фигуры на доску. Ты же играешь в шахматы, Чаргетто?

— Плохо, — призналась я.

— Зато я отлично, — хмыкнул Ренци. — Радуйся, что мы по одну сторону доски.

Я скептически посмотрела на Дориэна.

Кто-то жить не может без того, чтобы себя не похвалить.

Иногда это меня раздражало, с другой стороны — Ренци еще ни разу не приписал себе того, чем не обладает. Может, в этом и был секрет его уверенности в себе? Он действительно был хорош во многом.