Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 90 – Наталья Шевцова

Аркан, он же Вейлан Торн — аналитик, артефактор, проклятийник и знаток древних ритуалов. Обладает редкой способностью к нейтрализации и абсорбции чужих чар, в том числе и нестабильных. Специализация: чувствительность к аномалиям, выживание в экстремальных условиях, рунические заклинания, магия анализа.

— Под «типа», ты подразумеваешь, чтобы мы держались поодаль и не попадались вам на глаза? — уточнил Грейв и заметил. — Я думал, ты им доверяешь.

— Доверяю, — подтвердил Дэмиан. — Но-о… — задумчиво протянул он и, пока тянул, передумал. — Ты прав, они оба не из болтливых и им будет спокойнее, если они будут знать, что я прибыл не один.

Юного супер-переговорщика, владельца козы Греты и теперь уже моего нового сотрудника, как выяснилось, звали Ивко. И был он младшим сыном местного рыбака.

Высокий, плечистый, с загорелым лицом, сильными руками и мозолистыми ладонями, привыкшими к рыбацким сетям Ильмар Краюк владел одной из самых больших лодок в бухте — крепкой и основательной, с гордым именем «Серебряная чайка».

Кроме Ивка, у Ильмара Краюка было ещё трое сыновей — рослые, крепкие, с выгоревшими на солнце волосами они во всем походили на отца. Все трое с детства ходили в море, ловко управлялись с оснасткой, знали повадки местной рыбы, могли по одному взгляду на небо предсказать погоду точнее любого барометра и искренне любили море и рыбалку.

А вот Ивко…

Ивко от этой славной рыбацкой династии откровенно выбивался.

Худощавый, нескладный, с глазами в пол-лица и тонкими запястьями, он выглядел так, будто родился не на берегу, а где-нибудь в библиотеке при монастыре. Морская качка сводила его с ума уже на пятой минуте плавания, сети путались у него в ногах, а от одного запаха свежей рыбы у него заметно зеленело лицо.

— Ну не его это, — с откровенным сожалением в который уже раз вздохнул Ильмар. — Сначала думал, перерастёт, втянется… Мы ж не сразу на промысел его потащили. Сначала — на берегу помогал: сеть распутать, вёдра подать, наживку приготовить. Вроде ничего получалось. Ивко он вообще хороший мальчуган, старательный… Но стоит лодке только отойти от берега — всё. Стоит, как свечка, бледный, руки дрожат, ртом воздух хватает.

Мы все же рискнули. Взяли его как-то в короткий рейс — ну, чтоб понемногу привыкал, без выхода в открытое море. Всё-таки бухта, вода спокойная… Думали, справится. Но не успели отойти от берега, как его начало подташнивать. Сначала держался, старался не подавать виду. Потом сел в угол в обнимку с ведром: сам бледный, глаза стеклянные и так до самого возвращения на берег и просидел, извергая нутро в ведро.

Мы, конечно, посмеялись. Но Тея, это женка моя, мать Ивко, сказала — всё, довольно, над ребенком издеваться! И забрала его себе в помощники. И вот козу еще купила! Что б, мол, у старшеньких лодки, а у него коза.

И всё бы ничего — матери помогает, дело нужное. Но пацан же ж ведь, а не девчонка, чтоб возле мамкиной юбки крутиться! Другие мальчишки так: кто с отцом в море уходит, кто к кузнецу в подмастерья, кто на лошадях скачет, кто по деревьям лазает, да яблоки в соседском саду таскает, кто с рогаткой упражняется. А Ивко… то стирка у него, то уборка, то козу подоить, то кур покормить…

И мальчишки принялись подтрунивать: «Эй, Ивко, а ты косу уже заплёл?», «Эй, Ивко, а козе бантики повязал?», «Домовитая ты наша, может, и нам рубашки постираешь?», «Ты это, Ивко, когда замуж пойдёшь, позови — мы погуляем!», «Смотри, красавица, юбку не испачкай! А то мамка заругает!»