Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 73 – Наталья Шевцова

Уже на следующий же день, она заняла место главы рода Ревантес и объявила себя полноправным архоном Крейванора. Её слово стало законом для армии, её имя — символом власти и силы, которая не канула в лету вместе с проигравшим, а просто поменяла лицо.

Она знала, что никогда не простит себе того, что не подняла восстание ещё там на площади, но во время неудавшегося переворота в плен были захвачен не только её муж, но и обо её брата, и старший сын. Совсем еще мальчишка, пятнадцати лет отроду.

Домиция помнила тот день до мелочей — звук дождя за окнами, шелест вражеских знамен, холод металла, перегородившего ей путь в тронный зал.

Они заключили, так называемый, мирный договор, согласно которому пять из шести её легионов становятся под знамена Империи и отправляются на юго-запад останавливать нашествие крагваров, а её сыну и братьям сохраняют жизнь.

Домиция приняла эту сделку с холодной улыбкой, и, подписывая этот свой первый договор как Архон, рука её ни разу не дрогнула.

С тех пор она не изменилась — её рука всё так же тверда, взгляд — спокоен, осанка исполнена величия, разве что морщины у глаз, в холодном блеске которых жила память о крови и унижении, стали чуть глубже, да седина посеребрила волосы.

Справа от Домиции сидел Авелиан — её старший сын, надежда и опора. Высокий, светловолосый, сухощавый, со скупыми движениями человека, привыкшего к полному самоконтролю. Его бледное красивое лицо было спокойным, почти неподвижным, будто высеченным из того же камня, что и стены этого замка, а взгляд — тяжёлым, вдумчивым, привыкшим просчитывать на несколько шагов вперёд.

Слева от матери расположился Кейлар, на десять лет младше старшего брата он был полной его противоположностью, смуглый и порывистый, он совершенно не умел сидеть спокойно. Его роскошные чёрные волосы были вечно растрёпаны, глаза горели вызовом, на губах практически всегда играла ироничная улыбка.

Место напротив главы рода заняла её дочь, Селина. Изящная, воздушно-легкая и хрупкая на первый взгляд, она обладала стальной волей и очень трудным характером. Светлые волосы, собранные в строгий узел, подчёркивали её поразительной красоты тонкие черты лица, взгляд, таких же как у матери, огромных серых глаз излучал непоколебимую веру в собственную богоизбранность и величие.

— Мы теряем время, — голос Селины звенел, как натянутая струна. — Сколько ещё лет мы будем выжидать! Если бы отец был жив, он бы уже давно…

Домиция уже открыла рот, чтобы осадить дочь, но старший сын сделал это за неё. Голос его прозвучал негромко, однако в спокойствии его тона была та особая сила, которая способна нивелировать любую самую неистовую истерику.

— Отец мёртв, — перебил он сестру. — И мёртв он именно потому, что не умел ждать. Он не умел видеть дальше собственного меча, не умел взвешивать каждый свой шаг, каждое свое слово. Он проиграл не потому, что был слабее, а потому что переоценил себя и недооценил своего врага. Точнее, врагов! Он недооценил трусливую, алчную и подобострастную человеческую натуру. Он строил свою власть не на абсолютной преданности, а на страхе и корысти. В подавляющем своем большинстве его, так называемыми соратниками, были те, кто его боялся, кого он купил или шантажировал.

Авелиан провёл пальцем по краю бокала, его злой, мрачный взгляд сверлил сестру.