Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 75 – Наталья Шевцова

Уилл нехотя поднялся, всё ещё не решаясь взглянуть деду в глаза.

— Я понимаю, — продолжил тот, и голос его потеплел. — Думаешь, я не был молодым? Думаешь, не знаю, каково это — когда в груди всё переворачивается от одного только её взгляда? — Он хмыкнул в усы. — Я ради твоей бабки как-то угнал отцовскую подводу, чтобы купить ей серёжки в Грейхольме. Ох и влетело мне тогда, но не так как от Игната, который пытался за ней ухлестывать. Я с ним, к слову, трижды дрался, а ты сам знаешь, он до сих пор шире меня в плечах, так что можешь себе представить результат! — хохотнул старик.

Уилл удивлённо вскинул голову. Дед? Его степенный, всегда такой спокойный, правильный и рассудительный дед и спереть у своего отца подводу? И подставиться под кулаки деда Игната?.. Уилл представил себе, кулачище Тохи, который выше его на голову, и невольно сглотнул… М-да. А он-то считал себя влюбленным безумцем, время от времени спускаясь в провал шепчущих теней за сердцесветами.

Словно подслушав его мысли, старик усмехнулся.

— Да, и я тоже был молод, Вилли. И я понимаю, но… — он вздохнул и, положив тяжёлую ладонь на плечо внука, слегка сжал его. — Но это не отменяет того, что в горах сейчас опасно: тропы стали ненадёжными. Одному туда соваться — чистое безумие. Я бы пошел с тобой, но я слишком стар уже для таких прогулок, сам понимаешь…

Старик помолчал, глядя поверх головы внука на затянутые дымкой вершины.

— Давай договоримся так. Дождёмся твоих отца и братьев. Они вернутся с уловом к вечеру. Мы сядем и поговорим как мужчины. Я сам попрошу их. Скажу, что дело важное, что овец надо вернуть, а одному тебе не справиться. Попросим их помочь организовать поиски. И вместе, с верёвками и снаряжением, вы прочешете склоны и найдёте твоих беглянок. Договорились?

Уилл слушал, и сердце его падало всё ниже, пробивая подошвы ботинок.

«Поговорим, как мужчины». «Попросим». «Вместе, с верёвками и снаряжением, прочешете склоны»

Дед, при всей своей мудрости, иногда был таким наивным. Отец и братья вернутся уставшие, просоленные морем до костей, и единственное, чего они захотят — это горячей похлёбки и сна. И даже, если он и дед их уговорит… Не они и не их усталость были главным препятствием.

Мамка.

Стоит только заикнуться о походе в горы… Она даже и слушать его не станет, что это она сама решила, что он чуть не погиб и что овец тоже и рядом не было с восточным склоном. Знает он свою мать, она поднимет такой крик, что все в доме мигом разбегутся, кто куда. А затем встанет в дверях, уперев руки в боки, и заявит, что никуда их не пустит. А отец… Отец просто молча кивнёт, соглашаясь с ней. Он никогда с ней не спорит, потому что это бесполезно. И потому, что он тоже, как и все, не верит ему, что овцы живы. И потому, что всё, чего он хочет это забраться на диван и уснуть.

И это уже не говоря о том, что он просто-напросто не может себе позволить — ждать до вечера! Овцы уйдут ещё дальше или, того хуже, свалятся в пропасть и таки погибнут. И тогда всё! Деньги из жестяной коробки перекочуют к дядьке Эдмунду. А Коллет… Коллет так и не получит ко дню рождения, который уже через неделю, свою шкатулку с мелодией.

Но, само собой разумеется, ничего из этого вслух Уилл не сказал — шмыгнул носом и, подняв на деда честные-пречестные глаза, кивнул.