Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 3 – Наталья Шевцова

Кольцо сжималось.

Я была пленницей внутри живой изгороди из призраков, запертой в клетке из тумана и взглядов. Песок под ногами вдруг показался зыбким, ненадёжным, готовым в любой момент расступиться и поглотить меня.

А они всё смотрели, смотрели, смотрели — неотрывно, ищуще, жадно, словно ждали чего-то…

Я не подозревала, не боялась, я знала. С леденящей ясностью знала, что пока они сами не решат меня отпустить, я останусь на этом самом месте. Нет, хуже! Если они решат не отпускать меня я стану ещё одним лицом в тумане, расплывчатым, дрожащим, застывшим в вечном ожидании чего-то…

Но чего?

Среди всего этого водоворота призрачных ликов мой мечущийся взгляд выхватил одно. Оно парило выделялось среди остальных, как полная луна выделяется среди дрейфующих по небу облаков — ярче, отчётливее, значительнее.

Несмотря на ночь и туман, я могла рассмотреть каждую его черту с абсолютной ясностью.

Её возраст невозможно было определить — она казалась одновременно юной и древней, словно само время не властно над ней, как не властно оно над луной, солнцем или звёздами.

Кожа её излучала мягкое перламутровое сияние и казалась сотканной из лунного света и морской пены.

Волосы — длинные, невесомые — струились вниз, растворяясь в тумане, сливаясь с ним так, что казалось, будто сам туман рождается из её призрачных прядей. Они колыхались на несуществующем ветру, переливались серебром и жемчугом и с каждым их переливом воздух наполнялся далеким, едва улавливаемым ухом, звоном колокольчиков.

Глаза цвета зимнего неба сияли, длинные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы.

Вся фигура её излучала такую силу присутствия, что все остальные призраки не просто меркли рядом с ней, а словно бы растворялись в окружавшей её ауре силы.

Фигура двигалась в моём направлении и наконец становилась так близко, что казалось протяни руку и коснешься её, но я откуда-то знала, что это лишь иллюзия. На самом деле между мной и ею лежала непреодолимая пропасть, расстояние, измеряемое не милями, а чем-то иным — временем, мирами, самой тканью реальности.

«Кто ты?» — не будучи в состоянии шевельнуть даже губами, мысленно спросила я. И мысль моя полетела к ней через туман, как одинокая чайка над бескрайним морем.

«Я та, кто была первой», — голос прозвучал не извне, а откуда-то изнутри, из самой глубины моего существа, словно эхо в пустой раковине. — «Я та, кто стала мостом между стихиями и людьми. Я — начало пути, по которому идёшь теперь ты».

Её губы не шевелились, но слова текли ко мне волнами, накатывали на сознание, как прибой на берег.

«Все, кого ты видишь в тумане, — мои сёстры по завету. Каждая из них когда-то стояла там, где стоишь сейчас ты. Каждая прошла через испытание. Некоторые остались верны до конца своих дней, другие... другие забыли свой долг, предали свою клятву. Но все они — часть великой цепи, что тянется сквозь века».

Туман за её спиной заволновался, заструился похожими на танец ветра с дымом костра, закручивающимися в спирали белесыми потоками. Из которых начали проступать женские силуэты — десятки, сотни призрачных фигур, бесконечная вереница прежних берегинь, уходящая в туманную даль.

Они появлялись волнами — прозрачные, мерцающие, их тонкие воздушные фигурки чуть покачивались, как водоросли в тихой заводи, серебристый свет скользил по ним, заставляя то исчезать, то вновь появляться, будто они были дыханием тумана.