Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 131 – Наталья Шевцова

На меня посмотрели испытывающе, но мне скрывать было нечего — посему внимательный взгляд серых глаз я встретила, не дрогнув.

— Н-да, случилось, — задумчиво разглядывая меня, протянул мой незваный и нежданный гость.

И… замолчал.

Хотела бы я сказать, что подобная лаконичность моего собеседника оставила меня совершенно невозмутимой, но не могу. С каждым мгновением повисшей между нами тишины внутри меня всё туже закручивалась пружина нервного напряжения. И питали это напряжение мои же собственные глаза…

При всей своей вальяжности выглядел мой гость, мягко говоря, не самым лучшим для сиятельной особы образом.

Выглядел герцог так, словно вообще не ложился. Под глазами залегли громадные тени. На скулах темнела указывающая на то, что сегодня ему было не до бритья, щетина. Некогда белоснежная рубашка — подозрительно знакомая, к слову, — мало того, что «щеголяла» пятнами, так еще и была безнадежно измята. Обычно зачесанные назад, идеально уложенные волосы торчали в разные стороны.

«Спокойно. Спо-кой-но, Анюта. Да, человек не выспался. Да не побрился. Да, не переоделся. Ну и что в этом такого? С чего ты вдруг взяла, что это как-то связано с твоими недоэротическими фантазиями? Не льсти себе, Анечка — не всё в этом мире, как и в том прежнем, вращается вокруг тебя!» — доступно и, что немаловажно, резонно разъяснила я себе и, дабы снова не начать себя накручивать, решительно прервала нервирующее меня молчание.

— Надеюсь все живы? И никто не пострадал? — голос всё же дал петуха. Что, впрочем, можно было списать на страх за жизнь кого-то из знакомых.

Ответом мне стал очередной испытывающий взгляд.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Желудок скрутило. Перед глазами, сменяя друг друга, как карточки в лихорадочно тасуемой колоде, замелькали лица: Грейв, Рорик, Ивко, Лети…

— Кто? — сипло выдавивала я.

Дэмиан Эйрхарт — чтоб его! — медленно опустил чашку на блюдце — звякнувший в повисшей тишине тонкий фарфор заставил меня в вздрогнуть — и только после этого, наконец, ответил.

— Вы. Вы могли пострадать. Может, всё же присядете?

Спрашивать, что он имеет в виду, я не стала — банально побоялась.

Преодолев отделяющее меня от стола расстояние на негнущихся ногах, я опустилась на стул.

Передо мной тут же поставили чашку с чаем, и я, просто, чтобы чем-то занять руки, обхватила её ладонями. В нос ударил запах мяты и чабреца.

— Спасибо, — пробормотала себе под нос я.

— Как спалось? — вкрадчиво поинтересовались у меня. И не менее вкрадчиво уточнили: — Вам случайно не снилось, купание в море, шторм, дождь, мужчина, спасший вам жизнь?

Сова с жалобным писком сползла с глобуса. Я испуганно вскинула широко распахнувшиеся глаза. Наши взгляды встретились, но только на одно мгновение. После которого меня срочно очень-очень заинтересовала стена.

— Значит, не приснилось... — обреченно сообщила я ей.

Стена повела себя в раздражающей манере психоаналитиков — то есть, вместо того, чтобы чем-то помочь или хотя бы посочувствовать — многозначительно промолчала, предоставляя мне возможность самой разбираться и с панически вопящими в голове тараканами, и с порхающими в животе бабочками.

А вот мой гость психоаналитиком определенно не был.

— Не приснилось, — подтвердил он мне.

Судорожно сглотнув, я перевела взгляд на чашку — янтарная поверхность травяного чая мелко подрагивала в такт моим рукам. На дне плавала мятная веточка. Очень-очень заинтересовавшая меня мятная веточка. С такими маленькими аккуратными листочками. Вся такая зелёненькая. Вся такая достойная самого детального, вдумчивого изучения.