Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 30 – Тина Солнечная

Но в глубине души я чувствовала, что это не просто магия леса — внутри меня разрасталось что-то новое, странное и непонятное. Словно связь с теми двумя инквизиторами укоренилась в моём сердце и не отпускала, несмотря на все попытки выжечь ее из моей памяти.

И чем больше я пыталась отгородиться от этих мыслей, тем сильнее они возвращались, снова и снова.

Ланс

Отец сидел за массивным дубовым столом, перелистывая какие-то документы. Я стоял у окна, стараясь не показать, как внутри всё сжимается. Он поднял голову, заметив моё молчание, и с привычной уверенностью заявил:

— Я определился с невестой. Хорошая, чистая девочка из соседней деревни. Родители простые, но надёжные. Конечно, не инквизиторская кровь, но у нас такой древний дар, что можешь не волноваться — детям передастся. Для них будет честь отдать тебе свою дочь.

Я кивнул. Просто кивнул. Так, как должен был. Так, как ожидал он.

А внутри всё было против.

Нет. Мне не нужна девочка из соседней деревни.

Мне нужна только она. Мое наваждение. Моя ведьма с рыжими волосами и большими испуганными глазами и этим ротиком, который так мило приоткрывается, когда она стонет.

Так я и стал звать её про себя — моя ведьма. Не Ария, не беглянка, не та, чья метка пульсирует у меня под кожей. Просто — моя.

Я сжал пальцы в кулак и всё же решился на вопрос, что давно мне не давал покоя:

— Отец… ты когда-нибудь слышал, чтобы ведьма… была невинна?

Он поднял бровь, а потом неожиданно громко рассмеялся:

— Сын, неужели ты так плохо слушал лекции в Академии? Ведьмы отдают свою невинность ещё девочками. Демонам, духам, кому угодно. Это часть их посвящения. Послушницы дьявола никогда не были и не будут чистыми.

Я сглотнул, но не отступил:

— Да. Конечно. А были те инквизиторы, что спали с ведьмами?

Отец нахмурился, с шумом захлопнув папку. Его взгляд стал холодным.

— Ни одна ведьма под инквизитора по доброй воле не ляжет. Мы для них — враги, смерть. А в пыточных… мы этой дрянью всегда брезговали. И правильно. Никто не знает, что она может сделать: проклясть член, навесить болезнь или хуже. Выкинь это из головы.

Я отвёл взгляд, стараясь не выдать эмоций.

— Скоро станешь мужем, — продолжил отец, уже мягче. — Будешь развлекаться со своей женой, как положено. А если уж не терпится — да вокруг тебя толпы девок. Бери любую, только умно. Чтоб слухи не поползли.

Он встал, обошёл стол и хлопнул меня по плечу:

— И не порть никого, слышишь? С уже порчеными всегда проще — развлёкся и забыл. А то понесёт потом какая, родит что-нибудь, и не отмоешься.

Я сдержанно кивнул. Сделал вид, что понял. Что согласен.

А внутри все равно лишь ее образ. Моей рыженькой. И того, как нежно она стонет. Как смотрит своими глазками, пока я трахаю её сладкий ротик.

Я знал, что больше не смогу притворяться, что все нормально. Слишком много в ней, слишком сильно она въелась под кожу.

И, возможно, пора было это признать — хотя бы самому себе.

Я точно знал — мы были у неё первыми. Тело не лжёт. Девочка была девственницей. До нас — никого. Чистая. Наша. Только наша.

Так почему же она не отдала себя демонам, как говорит отец?

Нет, узкая, теплая, желанная девочка, которую мы взяли в лесу точно не была под демонами. Неопытная, пугливая, но такая горячая.

Почему не прокляла нас, когда убежала? Или не убила во сне? Она ведь могла. Хоть одного из нас. Хоть обоих. После первого раза. После второго.