Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 102 – Тина Солнечная

— Проснитесь, прошу! — я упала на колени, трясущимися руками касаясь их лиц. — Пожалуйста, очнитесь… Это я. Я здесь…

Я кричала. Слёзы катились по щекам. Я звала их по имени, гладила, толкала, пыталась достучаться.

Они не шевелились.

— Не умирайте, слышите⁈ Вы же обещали! Вы оба обещали быть рядом! — голос срывался, превращался в хрип. — Я… Я не справлюсь одна…

Но они лежали тихо. И мир вокруг вдруг поглотила тишина. Тишина, в которой билось только моё разбитое сердце.

Я не переставала плакать.

Слёзы текли по лицу, впитывались в их одежду, в землю, которая будто замерла, затаив дыхание. Я касалась губами лба Арно, потом Ланса. Снова и снова.

— Вернитесь ко мне, слышите? Я не смогу… — голос был охрипшим, будто я кричала не несколько минут, а вечность. — Не смогу жить, если вас не будет…

Я целовала их пальцы, ладони, щеки. Шептала самые важные слова, просила прощения за то, что все так… За то, что не сказала многого.

Метки молчали.

Только дрожащие губы и моя безнадёжность.

Я снова прижалась к животу — наше дитя ещё было со мной, и это единственное, что удерживало от безумия. Я выдохнула и вновь склонилась над ними.

— Я здесь. Я вас люблю. Слышите? — прошептала я сквозь рыдания. — Я вас люблю. Пожалуйста… вернитесь.

И время шло.

Медленно. Убийственно медленно. Я больше не плакала — слёз не осталось. Только всхлипы, пустота и тихие поцелуи, которыми я пыталась согреть их.

И вдруг… внутри меня что-то дрогнуло.

Едва заметно, как трепет в груди. Метка. Она едва шевельнулась.

Я замерла, не дыша.

Снова.

Слабее, чем ветер, но — она отзывалась. Оживала. И вместе с ней — отголосок чувств. Мои. Их. Наши. Нити, связавшие нас, пульсировали, пробуждаясь от сна.

— Да… да, прошу, ещё… — прошептала я, прижимаясь к груди Ланса, потом к плечу Арно.

И в какой-то момент я почувствовала — сердце. Его биение.

Слабое.

Но живое.

— Арно? — я склонилась над ним, затаив дыхание.

Он застонал, тихо, еле слышно. Его веки дрогнули.

— Ланс… — я перевернулась, касаясь лица второго. — Пожалуйста…

Пальцы его шевельнулись. Я разрыдалась, прижимаясь к ним обоим. Они возвращались. Медленно. Слабо. Но возвращались ко мне.

Я не могла оторваться от них. Целовала — щеки, лбы, пальцы, веки, как будто этим могла окончательно вырвать их из лап смерти. Слезы катились снова — теперь от радости, от облегчения, от боли, которая рассыпалась в груди солёными каплями.

— Вы живы… живы… — шептала я, прижимаясь к ним обеим руками, будто боялась, что стоит отпустить — исчезнут.

— Ты… плачешь? — прошептал Ланс, медленно приходя в себя.

— И улыбается, — пробормотал Арно, голос хриплый, но тёплый, родной. — Значит, всё не так плохо.

Они обняли меня, с двух сторон, как всегда. Их тела были слабыми, истощёнными, но в этом объятии было больше силы, чем в любой стене или магическом куполе. Я почти захлебнулась в рыданиях, в их запахе, в любимых голосах.

— Мы нашли тебя, ведьма, — прошептал Ланс, целуя мои волосы.

— Мы пришли. Теперь всё будет хорошо, — добавил Арно, и его рука нашла мою.

Я зажмурилась, на мгновение желая поверить в это. Но…

— Нет, — прошептала я. — Нет, не будет. Вы… не нашли меня. Это я — нашла вас. Во сне. Потому что… — я с трудом сглотнула. — Потому что я в плену.

Они оба напряглись. Даже через сон, даже через эту зыбкую магическую связь — я почувствовала это.