Книга Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться!, страница 106 – Наталья Смеречинская

Я закрыла глаза, пытаясь успокоится. Глубокий вдох. Выдох.

— Но если ритуал возможен, — продолжила я вслух, подаваясь вперёд, — если есть хоть один шанс спасти её, значит, я сделаю это.

"Ты не сможешь одна. Нужно двое."

Двое.

Я посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки, а потом подняла голову к потолку.

— Двое? — прошептала я, голосом, который вдруг стал слишком хриплым. — Но есть только я и Мадлен.

Я сокрушённо вздохнула. Вот оно. Препятствие, которого я боялась больше всего.

Но дневник не замедлил ответ.

"Девочка."

Я моргнула. Что?

— Какая девочка? — спросила я резко, поднимая взгляд.

Чернила исчезли. Оставив после себя только одно слово.

"Девочка."

Я непонимающе уставилась на него.

И в этот момент меня словно ударило током.

Руки сами собой медленно опустились на живот. Горло сжалось. Сердце застучало громко, оглушительно.

О, нет.

О, нет, нет, нет.

Моя нерождённая крошка.

Дневник не шутил. Он имел в виду её.

— Нет-нет, послушай — затараторила я, хватаясь за края книги. — Должен же быть кто-то еще! Какие-то дальние родственники. Тетки, сестры троюродные хоть кто-нибудь...

Под конец этой хаотичной речи мой голос упал до умоляющего шепота. Но ответ....

Ответ дневника был как приговор.

"Есть только вы, трое. Ты, Мадлен и нерожденная девочка".

Не колеблясь ни минуты отрезал он.

Книга выпала из моих ослабевших рук.

Если бы вопрос касался только моей жизни я бы не сомневаясь пожертвовала бы собой. Но судьба злодейка действовала неумолимо и коварно, потребовав жизнь одной дочери за жизнь другой.

При этой мысли я отшатнулась от стола и поднявшись отошла в другой угол.

— Неужели нет другого выхода? — жалобно и умоляюще спросила я — Неужели надо выбирать между Мадлен и нерожденной малышкой?

В ответ дневник многоговоряще зашелестел страницами и захлопнувшись затих на столе, оставив меня наедине с ужасающей реальностью.

Ноги перестали держать. Я оперлась об стену спиной и сползла по ней оседая на пол. Голова склонилась, а с глаз закапали горячие слезы.

О, Боже! Как же мне быть? Моя девочка, моя Мадлен!

Но и вторая малышка, моя роднулька. Пусть я ее еще не видела ее и не держала на руках, но уже ощущаю крепкую связь с ней.

Какой ужасный выбор! Какое чудовищное решение!

Приговорить старшую к гибели или рисковать жизнью младшей и своей.

Я застонала и опустила лицо в ладони. Заставлять меня делать такой выбор это за гранью добра и зла.

Но все же этот груз я могу тащить только на своих плечах.

— Напиши мне, как выглядит ритуал — попросила я дневник не отнимая ладоней от лица — Пожалуйста.

Хрипло добавила и снова тихо завыла. Дневник послушно зашуршал, но далекий скрип входной двери пронзил тишину, заставив меня вздрогнуть. А заодно и книгу остановится.

Я замерла, сердце гулко ударилось о рёбра. Это Николас? Уже вернулся?

Нельзя, чтобы он увидел меня в таком состоянии. Нельзя, чтобы задал вопросы, на которые я не смогу ему ответить честно.

Я резко смахнула слёзы, быстро потушила свечи, стараясь не дрожать от напряжения, и прижала дневник к груди.

Нужно срочно бежать в кухню, там успеть умыться и придать себе более или менее божеский вид. Надеюсь я успею.

Я подхватила свечи и на цыпочках выбежала из комнаты, постаравшись тихо захлопнуть за собой старую дверь.

Но не сделала и двух шагов, остановилась.