Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 127 – Рина Львович

Каскадерша выхватила из-за пояса небольшую флягу с порошком — смесью измельченного мела и сухой горчицы, которую она прихватила из кухни «для создания тумана». Одним точным движением она швырнула облако вниз. Пыль мгновенно окутала пространство под башней, создавая иллюзию внезапного, густого тумана. Пользуясь тем, что гвардеец начал кашлять, Косуми совершила свой прыжок. Она не спускалась плавно. Она буквально рухнула с ветки, перекатываясь через плечо по склону, пытаясь погасить инерцию полета.

Вскочив на ноги и юркнув за угол здания, Фукуи наткнулась на Асю.

Ася Горная

Ася двигалась по восточному крылу с кошачьей грацией, сливаясь с тенями и изучая каждое лицо, которое попадалось ей на пути. Девушка добралась до хранилища документов.

Павильон Архива был молчаливой памятью поместья, безмолвным стражем, напоминанием о том, что прошлое никогда не умирает, а лишь ждет своего часа, чтобы вновь заговорить.

Доступ в Павильон Архива был строго ограничен. Лишь наследники и их главный советник и старый хранитель Кодзи, могли переступать его порог. Считалось, что свитки, хранившиеся там, содержали не только историю клана, но и его душу, его будущее. Среди бесчисленных документов были древние родословные, карты утраченных земель, тайные договоры с соседними кланами, записи о старинных обрядах и даже стихи, написанные великими предками. На самым важными документами сейчас для Аси была финансовая отчетность Дома Мимаото.

Двухэтажное здание, построенное из тёмного дерева хиноки, был наполнен особым, сухим ароматом старой бумаги, туши и пыли. Высокие стеллажи, уставленные тысячами свитков, аккуратно перевязанных шелковыми шнурами и подписанные искусной каллиграфией, уходили в полумрак под потолок. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь тонкие бумажные окна, освещая танцующие пылинки, казалось, несущие в себе частицы прошлого.

Она заметила, как один из молодых самураев, приставленных к архиву, слишком часто оглядывался на дверь хранилища, а его руки нервно теребили край пояса. Морпех всмотрелась в его лицо и нашивку на рукаве — клановая ветвь младшего советника Минамото, того самого, что был арестован на совете. Так откуда на посту взялись его люди, которые в первую очередь должны были оказаться под подозрением? Либо Ёсихиро — идиот, либо это отвлекающий манёвр

Ася наблюдала за происходящим с полчаса, пока не почувствовала неладное. Едкий запах гари, едва уловимый, но чужеродный для запаха старой бумаги и кедрового дерева, донесся из павильона. Сердце ее сжалось от дурного предчувствия. Быстро, но бесшумно, она направилась к архиву. Самурай попытался преградить ей дорогу, но четким ударом в шею морпех отправила парня в небытие.

Приотворив дверь, Горная увидела ужасающую картину. В центре зала, освещенного мерцающим фонарем, стоял Риота, один из доверенных казначеев клана. Рядом с ним на полу пылала груда свитков, извиваясь языками пламени, пожирающими бесценные записи. Это были расчетные книги — летопись благосостояния клана, его долгов и доходов. Советник, лицо которого было искажено безумием и отчаянием, пытался поджечь очередной свиток.

— Риота! — голос Аси был резким, как удар катаны. — Ты что творишь?!

Казначей вздрогнул, выронив фонарь, который лишь подбросил новые искры в уже начавшийся пожар. Его глаза сверкали фанатичным безумием.