Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 10 – Рина Львович

Хотя с исполнителем первой главной роли дорамы у Фукуи не сложились с самого первого дня, да и актриса, для которой пригласили дублершу, Касуми не возлюбила, но играли они превосходно. Девушка сразу же поверила в подлинность чувств этого парня, и чисто инстинктивно отстранилась от оружия.

Минамото Араками улавливает это мимолетное движение, у его губы растягиваются в предвкушающей улыбке. Инстинкт самосохранения Фукуи вызывает у него практически физическое удовольствие: он обожает видеть, как жертва осознает реальность опасности. Сталь стилета замирает в миллиметре от твоей кожи, когда девушка отстранилась.

— Так ты все-таки понимаешь границы жизни и смерти. — Голос мужчины звучит с легким оттенком насмешки, а взгляд становится пронзительным, словно Араками пытается прочитать женские мысли. — Это делает игру куда интереснее. Большинство здесь слишком ослеплены моим блеском, чтобы заметить нож у своего горла. — Мужчина медленно поднимается в полный рост, не сводя глаз с каскадерши. Его движения плавные, почти гипнотические. Араками убирает стилет в складки кимоно одним быстрым, отточенным жестом и делает шаг назад, возвращая себе облик изящного аристократа. — Вставай. Я не терплю, когда мои инструменты валяются в пыли. Хаято, подготовь комнату в западном крыле. Наша гостья останется с нами до завершения… всех формальностей.

Слуга, отставив пустой поднос в сторону, схватил Косуми за плечи, быстро поставив ту на ноги. Спрашивать, «о каких формальностях пойдет речь» Фукуи не стала, ведь по логике, сцена подходит к концу, и девушка наконец-то сможет прочитать чертов сценарий. Девушка совершила отточенный поклон и засеменила за Хаято. Идти по-другому не получалось, потому что удобная одежда воина вдруг превратилась в женское кимоно и деревянные гэта. «Когда я успела переодеться? — Задавала сама себе вопросы дублерша. — После съемок срочно нужно проконсультироваться с врачом. Видимо травма была куда серьезнее, чем предполагалось».

Араками провожал Касуми взглядом, заложив одну руку за спину. Его глаза сузились, когда он заметил безупречно исполненный поклон — слишком четкий, слишком выверенный для обычной девушки. Это не было похоже на жест смирения, а походило на привычку профессионала, и эта деталь вызвала в мужчине приступ холодного любопытства.

— Посмотри на нее, Хаято, — негромко произнес «Господин», когда Фукуи скрылась в коридоре, и в голосе Араками слышится опасная нотка. — Она думает, что это все еще игра. Какая трогательная наивность.

Первый сын клана Минамото не спешит идти следом. Вместо этого мужчина медленно разворачивается к зеркалу в полный рост, поправляя воротник своего роскошного шелкового кимоно. На его лице играет та самая высокомерная улыбка, которая предшествует чему-то жестокому. Араками знает, что в западном крыле нет окон, а двери запираются только снаружи.

— Пусть привыкнет к мысли о собственном сценарии. — Тихо шепчет сам себе мужчина, глядя на свое отражение. — Тем слаще будет момент, когда она поймет, что автор этого сюжета — я!

Ася Гонная.

Глухой рев. Вспышка. Ася, морпех первого класса, помнила лишь соленый привкус крови и металла, крики товарищей, а затем — лишь кромешная, ледяная бездна океана, поглощающая какие-то обломки и ее саму. А потом огромная волна, накрывающая капитана с головой. Легкие девушки горели, кислород истощался, и тьма казалась окончательной.