Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 79 – Тина Солнечная

— Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал Мор, чуть наклонив голову. — Но давайте всё же вернёмся к моему вопросу. Кто же вы для нашей госпожи ректора, профессор Райт?

Эдмунд пожал плечами, собираясь ответить, но как раз в этот момент к нему подбежал молодой оборотень — один из тех, кого я помнила по утренним тренировкам. Взлохмаченный, взволнованный, он буквально вцепился в рукав зельевара.

— Профессор, вы должны пойти со мной. Срочно. Если вы не пойдёте, случится нечто поистине ужасное!

Эдмунд перевёл взгляд на меня, на лице — лёгкая тень извинения.

— Помощь нужна? — спросила я с приподнятой бровью.

— Нет-нет, Анна Николаевна, я справлюсь. Я уже предполагаю, что натворили эти лохматые сорванцы. Назовем это… личной алхимической катастрофой. И лучше вам её не видеть.

Он кивнул Мору, вновь с той лёгкой вежливой полуулыбкой, и скрылся за углом вместе с учеником.

Так мы остались вдвоём.

Я встретилась взглядом с проверяющим. Тишина между нами была густой, как застывшее зелье. И мне вдруг стало интересно, какие вопросы он задаст теперь — когда рядом не оказалось свидетелей.

— У вас, — начал Мор, медленно переводя взгляд с угла, за которым исчез Эдмунд, обратно на меня, — складываются, как я вижу, довольно… тёплые отношения с профессором Рейтом.

Интонация была безупречно нейтральной — ровной, официальной, но я-то уже начинала различать оттенки в его голосе. Вежливое любопытство на грани недозволенного. Инспекторская попытка вытащить из-под гладкой поверхности что-то, что не прописано в отчётах.

Я повернулась к нему чуть боком, сделала последний глоток кофе и ответила так же мягко:

— Пожалуй, вы правы. Мы хорошо ладим.

— Простите, если покажусь бестактным, — он чуть склонил голову, словно предупреждая: дальше будет именно бестактно — но у меня складывается ощущение, что между вами… больше, чем просто профессиональные симпатии. Я ошибаюсь?

Я улыбнулась, но в улыбке не было легкости. Только холодная вежливость.

— Я стараюсь строить доверительные отношения со всеми своими преподавателями, господин Мор. Особенно с теми, кто подаёт положительный пример студентам и чья работа заслуживает уважения.

— Вы очень искусно уходите от прямого ответа, — заметил он, не отводя взгляда. — Профессионально.

— Вы задаёте очень личные вопросы, — парировала я, всё ещё с улыбкой. — Это тоже профессионально?

Он чуть приподнял бровь.

— Смотря что именно я проверяю, — сказал он. — Иногда для объективной оценки важно понимать, насколько личное влияет на рабочее.

— В таком случае, — я сделала шаг к двери Академии, бросив взгляд через плечо, — можете записать в свой блокнот: моя личная жизнь не мешает мне выполнять свои обязанности. И, как вы сегодня убедились, даже помогает. Порой кофе с утра — важнее подписанных бумаг.

Я услышала, как он тихо хмыкнул — то ли в знак уважения, то ли потому что понял, что дальше давить смысла нет.

Мы шли по одному из длинных коридоров Академии, стены которого были увешаны портретами бывших ректоров и старыми гобеленами. Мор, как обычно, шёл чуть позади, наблюдая, словно фиксировал каждую мелочь в своём воображаемом отчёте.

Я повернула за угол — и врезалась прямо в кого-то. Столкновение было настолько неожиданным, что я едва не потеряла равновесие, но сильные руки подхватили меня в тот же миг.