Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 10 – Тина Солнечная

Чёрт.

Я могла всё.

Это ведь сон.

Прекрасный, безумный сон, в котором нет запретов.

Сны — это фантазия.

Здесь не существует морали, не существует границ.

И если я хочу отдаться этому моменту, забыть обо всём, раствориться в этой жадности, этой горячей безудержной страсти, то я могу.

Я отдаюсь.

Я отвечаю ему, позволяя языкам сплестись, губам снова и снова находить друг друга.

Его дыхание становится тяжёлым, мои пальцы вжимаются в его плечи, ощущая твёрдость мышц под тканью.

Поцелуй становится жестче, глубже, его пальцы сжимают мою талию, словно не желая отпускать ни на миг.

Я не знаю, сколько длится это сладкое безумие.

Но когда мы, наконец, разрываем поцелуй, я пытаюсь посмотреть на него.

И…

Не могу разглядеть лицо.

Оно расплывается, будто дрожит в воздухе.

Я словно вижу его, но одновременно и не вижу вовсе.

Взгляд не фиксируется ни на чертах лица, ни на цвете глаз, ни на волосах.

Пустота.

Призрак образа.

Не всё идеально во сне.

Но поцелуи остаются безупречными.

Он снова накрывает мои губы, и я забываю о странностях.

Забываю обо всём.

И отдаюсь новому, ещё более горячему поцелую, в котором есть только жажда, только страсть, только мы.

Во сне его губы скользят по моему уху, теплое дыхание обжигает кожу, и от этого внутри что-то слабо сжимается, словно сердце сбивается с ритма. Его голос — низкий, глубокий, обволакивающий, проникает прямо под кожу, струится по венам сладким жаром.

— Я хочу тебя…

Едва слышный шёпот, но от него тело замирает, прислушиваясь, откликаясь на эти слова каким-то первобытным трепетом.

Я чувствую, как он ведёт носом вдоль моей шеи, медленно, с наслаждением вдыхая мой запах. Лёгкий поцелуй в основание шеи — и мурашки пробегают по спине.

Словно он запоминает меня.

Словно утверждает, что я теперь принадлежу ему.

— Пойдём со мной…

Его голос становится глубже, тише, настойчивее.

Я открываю глаза, ловлю его взгляд…

Но он неясный, будто размытый светом, словно я вижу его лицо, но в то же время и не вижу вовсе.

Но мне всё равно.

Это сон.

Здесь можно всё.

Жар разливается внутри, сладкий, тянущий, обещающий.

Я чувствую дрожь предвкушения.

И просто позволяю ему увести меня, держась за его тёплую, сильную руку.

Мы идём сквозь толпу, растворяясь в ней, как тени в ритме музыки.

Огоньки вспыхивают вокруг, отражаются в моей коже, золотом играют на платье.

Люди танцуют, движения плавные, сливаются в единое марево.

Мы идём всё дальше, пробираясь сквозь мелькающие фигуры, через пульсирующий свет, через музыку, что бьёт в такт сердцу.

Громкие голоса, смех, приглушённый рокот музыки, дыхание в ухо…

И вдруг — тишина.

Они остаются позади.

Мы оказываемся вдвоём, отрезанные от шума, словно попали в другой мир.

Это не просто туалет.

Это пространство роскоши и уединения, скрытое от шума и хаоса ночного клуба. Здесь нет толкотни, нет липких полов, нет суеты. Только спокойствие и таинственная тишина, что обволакивает, заставляя чувствовать себя здесь и сейчас.

Мягкий, тёплый свет золотистых ламп отбрасывает длинные тени на стены, создавая уютную, но интригующую атмосферу. Он отражается в зеркале во всю стену, искажая реальность, делая нас двойными — реальными и призрачными одновременно.

Пол выложен гладким мрамором, который приятно холодит кожу сквозь тонкие каблуки. Вдоль стены расположен диван, глубокий, с тёмной обивкой, слишком дорогой для подобного места, словно его забрали из приватного кабинета элитного заведения.