Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 155 – Ната Лакомка

Он по очереди посмотрел на жалкую кучку богов, жмущихся друг к другу, на коленопреклонённых нагов, на стоявшего рядом Танду.

Боги бросились в бегство сразу же. Наги медлили, переглядываясь.

— Никто не готов, – спокойно произнёс Шанкара. – Что ж, если этот мир не стоит того, чтобы пожертвовать самым драгоценным, то пусть погибнет. Возможно, следующий мир, который будет создан Творцом, окажется справедливее этого.

— Готов, – произнёс Танду, и все посмотрели на него. – Я готов, – повторил он. – Анджали – моя жена. И я виноват больше всех в том, что происходит сейчас. Поэтому мне и отвечать. Муж всегда в ответе за поведение жены.

— Это справедливо и правильно, – поддержал царь Сумукха, и остальные наги согласно закивали. – Раджива виноват больше всех, и она – его жена.

— Думаешь, это справедливо? – засомневался Шанкара.

— Справедливо, – ответил Танду вместо царя. – И моё имя – Танду. Пора бы запомнить за столько лет.

Советник внимательно и пристально посмотрел на него и сказал:

— Если решил – тогда иди, – и он указал на город, которого больше не существовало.

— Пошёл, – только и произнёс Танду, и направился к городу, пригибаясь против ветра.

Обойдя покорёженную виману, Танду оказался возле рухнувшей арки ворот. Дождь хлестал всё сильнее, всё громче раздавались громовые удары, а молнии катались и летали вокруг, выпуская сгустки чёрной энергии, как чёрные медузы свои щупальца.

Каким-то чудом ни одна не налетела на него и не взорвалась рядом с ним.

Танду полез по горе из битого камня и кирпича, чтобы перебраться через стену на ту сторону. Дождь заливал глаза, а сами камни были обжигающе-горячими. Откинув со лба прилившие волосы, Танду вдруг обнаружил, что кто-то протягивает ему руку, чтобы помочь подняться повыше.

На горе стоял советник Шанкара, и чёрные молнии роились вокруг него, как бабочки, но он отмахивался от них, словно они и были надоедливыми насекомыми.

Молча приняв руку, Танду взобрался наверх и встал рядом с советником.

Впрочем, это был уже не тот советник, которого Танду знал во дворце царя Сатвана. Этот смотрел сверху вниз, покровительственно, и движения его не были по-старчески суетливы и неуверенны, а полны достоинства и скрытой силы. Да и рука, втащившая Танду на груду битого камня, была сильной, как рука воина.

— Ты так легко согласился принести себя в жертву? – спросил советник, повернувшись и глядя в ту сторону, где бушевал водяной и огненный вихрь, и где от мерных толчков земли продолжали рушиться каменные стены..

— Похоже, нам с ней не суждено быть вместе, – ответил Танду, тоже глядя туда, где бушевали сразу все стихии. – А моя жизнь без неё теряет всякий смысл. Поэтому жертва была не так уж и велика. Только мне не понятно, для чего всё это было нужно? Зачем нужна была ваша игра, господин? Слишком жестокая игра.

— Жестокая? Думаешь именно так? Ты всегда был моим самым и талантливым учеником, Танду, – произнёс советник. – И я возлагал на тебя большие надежды. Но самый талантливый – не всегда самый умный и преданный.

— Мне жаль, что я разочаровал вас, учитель.

— Тебе жаль? – усмехнулся советник. – Не лги, я вижу тебя насквозь. Случись всё повторить, ты поступил бы точно так же. Глупо, неосмотрительно, преступно.

На это ответить было нечего, и Танду промолчал. Потому что, и правда, случись прожить заново, он ничего не изменил бы в своих жизнях. Ни в первой, ни в этой.