Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 118 – Ната Лакомка

Анджали вспомнила, как она обрадовалась тогда, что проклят был Танду, а не она. Глупая, глупая, трижды глупая… Тогда она не знала, что легче самой претерпеть мучения, чем видеть мучения того, кого любишь.

Поэтому сейчас она не стала ждать, пока царевна Пундадари скажет то страшное, что может сбыться.

— Подумай трижды, прежде чем произнесёшь то, о чём потом пожалеешь, – произнесла Анджали, гибко поднырнув под руку Танду и встав на колено на край постели царевны. – Пусть ты – царевна с солнечной кровью, а в моей крови – солёная океанская вода, я не пощажу тебя, если задумаешь навредить моему мужу.

— Анджали! – одёрнул её Танду и взял за плечо, призывая успокоиться. – Пусть говорит, что считает нужным. Она обижена и вправе выплеснуть обиду на меня.

— Пусть только попробует, – процедила сквозь зубы Анджали.

— А я и не собиралась вредить нашему мужу, – ответила царевна, глядя на них снизу вверх, но всё равно свысока. – Я никогда не сделала ничего во вред Рагху, в отличие от тебя. Ты – соблазнительница, разлучница, бесстыжая, как самая последняя торговка своим телом…

— Замолчи! – Танду повысил голос. – По закону мужчина может развестись с женой, которая обладает грубым нравом. Женщина, которая расточает проклятия – груба не только нравом, но и сердцем. Проклянёшь Анджали – я больше не стану считать тебя своей женой, а себя – твоим мужем.

Угроза подействовала. Царевна уронила руки на колени, опустила ресницы, помолчала, а потом произнесла:

— Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, дорогой муж.

Слово «муж» из её уст прижгло Анджали, как углём к голой пятке.

— Мы уходим, – сказал Танду и повел Анджали из комнаты.

— Она околдовала тебя! – крикнула царевна им вслед. – Ты слеп! Ты не видишь, что от неё одни лишь беды! Она погубит всех! Всех!..

— Ты бледный, и лицо осунулось, – сказал Лавана, обметая кисточкой из козьих волосков механизм водяных часов в саду царя Сатвана. – Это от счастливой семейной жизни, полагаю?

Пока данав проверял работу часов, Танду стоял рядом, задумчиво глядя на озеро, заросшее лотосами.

— Ты смеёшься? – спросил он.

— Да мне не до смеха, – Лавана отряхнул кисточку и убрал её в футляр. – Когда мы с тобой виделись в последний раз, ты при одном упоминании своей апсары превращался в бешеного ракшаса, которому попали стрелой в задницу. А сейчас я встречаю тебя и вижу, что эта девчонка не только умудрилась найти тебя на земле, но и умудрилась превратить ракшаса в самого послушного, верного и любящего мужа во всех трёх мирах. Не спрашиваю, есть ли у тебя гордость. Вопрос бессмысленный. Но ты решил в третий раз упасть в ту же яму? Признаться, мне стыдно, что когда-то я считал тебя умнейшим существом в этой вселенной.

— С каких это пор любовь стала признаком глупости? – хмуро поинтересовался Танду.

— С тех самых, – живо ответил данав, – как ты стал совершать безумные поступки. С тех самых, когда каждый твой шаг – это шаг к смерти. Ты уже и умирал однажды. Хочешь повторить?

— Нет, не хочу, – покачал головой Танду.

— Тогда что ты творишь?! – не сдержался и воздел руки к небу данав. – В городе только и говорят, что о том, как прославленный военачальник при всех отрезал волосы царице, превратив её в пленницу и рабыню! Тебе было мало воинской славы, ты ещё решил бросить вызов царю?