Книга Единственная, кого не выбрали, страница 9 – Стейси Кроу

Я зажмурилась и шагнула в воду.

Теплота обняла меня с головокружительной, почти болезненной нежностью. Я не помнила, когда последний раз была по-настоящему в теплой воде. Она приняла моё грязное тело безропотно. Я опустилась на дно, чувствуя, как камень мягко поддерживает спину, и на мгновение позволила себе просто закрыть глаза. Это была роскошь, за которую, казалось, придется заплатить жизнью. Но хотя бы этот миг… этот миг был мой.

Потом инстинкт выживания взял верх. Я схватила мыло. Оно скользило в руках, пахло небесами и лавандовыми лугами, запахами, о которых я только слышала в историях Бэтти. Я терла им кожу, с ожесточением, пытаясь стереть не только грязь, но и запах страха, и память об ударах, и само ощущение того, чем я была. Грязь сходила, оставляя на поверхности воды сероватые разводы. Я мылилась снова и снова, пока кожа не начала скрипеть и не покраснела.

Волосы, тусклые и спутанные, я попыталась намылить тем же мылом. Вода в ванне постепенно мутнела, становясь свидетельством моего прежнего существования. Я смотрела на эту воду и думала: вот он, прах моей жизни. Смывается в канализацию замка.

Время летело неумолимо. Я выскочила из остывающей воды, схватила полотенце. Оно было таким большим и мягким, что я могла завернуться в него с головой. Я вытерлась, стараясь не думать о том, что могу оставить следы на этой белизне. Хотя я и отмылась так, как никогда прежде. Потом наступила очередь платья.

Я подошла к креслу, почти благоговейно дотронувшись до ткани. Шёлк был холодным и скользким, как вода, но куда тоньше. Я никогда не держала в руках ничего подобного. Я попыталась понять, как это надеть. У него не было привычных завязок спереди, только какая-то сложная система шнуровки сзади и множество мелких пуговиц. Паника снова подступила к горлу. Я безуспешно пыталась натянуть его через голову, запуталась в складках, чувствуя, как драгоценная ткань вот-вот порвется под моими неумелыми руками.

— Ты утопилась там что ли? — Раздался голос принца из-за ширмы, и в следующее мгновение он вошел.

Я вскрикнула, судорожно прижимая полотенце к груди и беспомощно держа в другой руке ком шёлка. Он увидел меня вымытую, с мокрыми, спутанными волосами, красную от смущения и усилий, и его лицо выразило скорее досаду, чем одобрение.

— О, пустошь. Конечно, сама не справишься, — пробормотал он. — Давай сюда.

Он не стал церемониться. Ловко выхватил у меня платье, встряхнул его, и коротко приказал:

— Брось это тряпье. Руки вверх.

Я, покорная и оглушенная, уронила полотенце. Мне было не до стыда. Стыд был для тех, у кого есть достоинство. У меня его не было. Я стояла перед ним голая, дрожа, пока его быстрые, умелые пальцы управлялись со шнуровкой и пуговицами. Он касался меня только тканью, его движения были безличны и эффективны, как у всадника, седлающего лошадь. Он тянул, поправлял, завязывал. Он стоял так близко что я уловила аромат. От принца пахло свежестью и яблоками. Очень приятно.

— Волосы, — отчеканил он, закончив. — Придется убрать. Вытри-ка их хорошенько полотенцем.

Я повинуюсь, а затем он подошел к туалетному столику, схватил щетку с серебряной спинкой и несколько шпилек. Подозвал меня. Я подошла, глядя в большое зеркало. И замерла.

В зеркале стояла незнакомка. Тонкое, бледное лицо с огромными испуганными глазами цвета корицы. И платье… Платье было волшебством. Оно падало мягкими складками, подчеркивая тощие плечи и узкую талию, которых я у себя не замечала. Цвет ночи делал кожу фарфоровой, а золотистые нити мерцали при свете свечей, как звезды. Это была не я. Это была кукла. Красивая, хрупкая, безвольная кукла в дорогой одежде.