Книга Единственная, кого не выбрали, страница 18 – Стейси Кроу

— Мадам, — остановил я её ледяным тоном. — Нам нужна приватность.

Старуха замерла, потом ретировалась, бросив на Элеонор взгляд, полный тревоги. Интересно, она тоже боится, что я скормлю свою невесту какой-нибудь живности?

Когда мы отошли на приличное расстояние, скрытые за живой изгородью из самшита, я решил перейти к сути. Отбросить церемонии.

— Милая Элеонор, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти задушевно. — Мне не понятна ваша… отстраненность. Вы всё время кажетесь такой далёкой, напуганной. Скажите, чего вам недостает? Золота? Драгоценностей? Новых нарядов? Произнесите слово, и всё будет вашим.

Я ожидал робкой улыбки, благодарности, может, легкого заигрывания. Вместо этого она медленно высвободила свою руку из моей. Остановилась. Повернулась ко мне лицом. И посмотрела прямо в глаза.

— Любви, Ваша Милость.

Я чуть не поперхнулся. Что?

— Любви? — Переспросил я, не скрывая изумления.

Ах, вот оно, — промелькнуло у меня в голове. Любовь. Сказки для детей и романы для скучающих дам. Какая прелестная, какая наивная глупость.

— Дорогая, — сказал я, стараясь вложить в голос снисходительное терпение, — как вы можете быть такой… наивной? Вам должны были растолковать ваши родители, что любви в наших кругах не существует. Есть союзы. Договоры. Политика. Вы красивы, молоды, из хорошего рода. Этого вполне достаточно для счастливого, скажем так, взаимовыгодного брака.

Её лицо омрачилось, словно тень накрыла его. Губы сжались. Она не собиралась отступать.

Я вздохнул. Нужно было дать ей какую-то надежду. Пусть и ложную. Ложная надежда - лучший способ успокоить.

— Но знаете, — продолжил я, делая голос ободряющим, — У меня для вас хорошая новость. Если вы вдруг… меня полюбите, я не буду против. Не стану отталкивать ваши чувства. Видите? Не все так мрачно.

Я улыбнулся ей своей самой обаятельной, королевской улыбкой. Той, что, по слухам, сводила с ума пол-двора.

Она не улыбнулась в ответ. Наоборот, в её глазах промелькнула какая-то странная, горькая усмешка.

— Вас? Ваша Светлость, я боюсь вас полюбить. Потому что знаю, чем это может обернуться.

Я едва сдержал раздраженный вздох. Ей-богу, эти идиотские сплетни Джерома! Они уже мешают государственным делам!

— Элеонор, — сказал я, уже теряя терпение. — Давайте поступим так, как должно. Мы поженимся. Всё пойдет своим чередом. Со временем вы привыкнете. Узнаете меня лучше. Поймете, что я не монстр.

Она молчала. Но в её молчании не было покорности. Было сопротивление. Тихое, но упрямое.

И тут до меня начало доходить. Медленно, как холодная вода, просачиваясь сквозь трещины. Её страх был не только перед слухами. Её отстраненность… её грусть в саду… этот странный интерес к географическим книгам… её слова о любви, которую она от меня не получит…

— Элеонор, — спросил я тихо, опуская все титулы и церемонии. — Ты влюблена в кого-то другого?

Она не ответила. Но ответом мне послужила её реакция, как алая краска залила её щёки и шею, как глаза, полные ужаса, уставились в землю, как пальцы вцепились в складки платья. Да. Разумеется, да. Моя идеальная, безропотная, политически выверенная невеста оказалась влюблена в какого-то проходимца. Возможно, в бедного поэта. Или в красивого стражника. Или, о ужас, в какого-нибудь учёного-географа.