Книга Единственная, кого не выбрали, страница 14 – Стейси Кроу

Я проснулась от резкого толчка, колесо наехало на камень. Свет в карете изменился. Стал более рассеянным, белесым. Я осторожно приоткрыла глаза.

Принц спал.

Он откинулся в углу, его голова в такт качке слегка покачивалась. Свет, пробивавшийся сквозь занавески, падал на него мягкими пятнами. И я позволила себе наглость. Ту самую, за которую в другом месте и в другое время мне бы вырвали глаза. Я стала его разглядывать.

Вблизи, без маски холодного расчета или игривой небрежности, он казался… молодым. Просто молодым человеком. Его золотые волосы, рассыпались по плечам мягкими, беспорядочными локонами. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Губы, обычно поджатые в твердую складку, были слегка приоткрыты. Он дышал ровно, но глубоко. Его веки слегка вздрагивали, он видел сны.

Какие сны? — подумала я. О троне? О потерянной невесте? Или, может быть, о чем-то своем, простом и человеческом? О том, чтобы не быть принцем хотя бы во сне?

Он был прекрасен. Неприлично, несправедливо прекрасен. Как статуя бога, которую случайно наделили теплотой и дыханием. Эта красота была частью его власти, таким же оружием, как магия его рода. Она ослепляла, обезоруживала, заставляла забыть, что за ней может скрываться лед.

Я вспомнила его слова королеве. Такая нежная забота, такая пылкая страсть к невесте. Он играл. Конечно, играл. Но… а если нет? А если он и правда волнуется об Элеонор? Победительнице отбора, той, кого выбрало само королевство, благословил Великий Озон. Может, под этой маской расчета бьется растерянное, испуганное сердце? Может, его больше заботит она, чем трон?

Но тут же внутренний голос, вышколенный годами выживания, язвительно хмыкнул. Глупая мышь. Ты смотришь на волка и думаешь, что он переживает за потерянную овцу. Он переживает, что останется голодным. Трон - это его плоть и кровь. Элеонор всего лишь необходимый атрибут, ключ к нему. А ты… ты грязная тряпка, которой временно прикрыли брешь.

Он пошевелился во сне, и я мгновенно отпрянула в свой угол, зажмурилась, сделала вид, что сплю. Сердце бешено колотилось. Через щель ресниц я видела, как он потянулся, провел рукой по лицу, но не проснулся.

Карета ехала уже несколько часов. За окном прохладно. Я чувствовала холодок, пробивавшийся сквозь щели. Скоро зима. Первый снег. Иногда мы играли с Лорой в снежки, когда ненадолго сбегали из-под строгого взора хозяйки.

Куда мы едем? На север? На восток? В горы? К морю? Он ни слова не сказал о маршруте. Мне не положено знать.

Он проснется, мы проедем ещё достаточно, чтобы скрыться с глаз королевства, уйти в какую-нибудь глушь. И там… там он прикажет. Стражникам. Или просто кучеру. «Выкиньте это». Как мешок с мусором. А на улице будет холодно. Пойдет первый снег. И я замерзну в этом шелковом платье, таком тонком, таком бесполезном против настоящего холода. Или они прикончат меня быстрее, чтобы не мучилась. Бросят у дороги. И никто никогда не узнает, куда делась поломойка Эллис. Лора будет ждать. Бэтти будет гадать. Хозяйка выместит зло на тех, кто остался.

Эта мысль была настолько ясной, настолько неизбежной, что стала почти успокоением. Я знала свой конец. Не нужно было гадать. Оставалось только ждать, когда он наступит. И попытаться увидеть по дороге что-нибудь красивое. Хоть один настоящий лес. Хоть одну реку. Чтобы было что вспомнить перед тем, как все закончится.