Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 44 – Стейси Кроу

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони. Боль хотя бы реальна, неподдельна.

— Оставь меня в покое, Ант. Я не в настроении.

Но он не слышит. Или не хочет слышать. Его руки тяжело ложатся мне на плечи, влажные от выпитого стакана. Он прижимается ко мне сзади, и его дыхание, густое и спёртое, обжигает шею.

— А я в настроении, — сипит он прямо в ухо, и по моей спине пробегает не волна желания, а поток омерзения. — Ты же всегда говорила, что у тебя отличное настроение. Весёлая такая. Праздник всегда с тобой. Так повесели меня.

Он начинает водить руками по моему телу, грубо, настойчиво. В его прикосновениях нет ни нежности, ни страсти. Только привычное, пьяное требование.

— Перестань, — я пытаюсь вывернуться, но его хватка становится железной.

— Куда это ты? — он усмехается, и эта усмешка режет слух. — Мы же взрослые люди. Давай относиться ко всему проще, а?

Эти слова как плевок в лицо. Я замираю, и он, почувствовав мою слабину, поворачивает меня к себе. Его лицо расплывчатое, глаза мутные. В них нет того огня, того обожания, что сводило меня с ума, когда он смотрел на… на неё.

— Ну вот так-то лучше, — он тянется к моему лицу, но я отворачиваюсь. Его губы приземляются куда-то на щеку. Он хрипло смеётся.

— Что, стесняешься? Королева вечеринок и всеобщего внимания? Или просто шлюха, которая не знает, чего хочет?

«Шлюха». Слово жалит, как оса. Остро и унизительно.

— Ант, прекрати, — мой голос дрожит, предательски выдаёт всю мою боль и унижение. — Ты пьян.

— Я трезвее, чем когда-либо, — его пальцы сжимают мой подбородок, он лжёт, глядя прямо в глаза и грубо заставляя смотреть на него. — И я наконец-то все вижу. Ты… ты просто красавица Лина. Блестящая упаковка, а внутри – ничего.

Каждое слово – как удар ножом. Я пытаюсь вырваться, но он держит слишком сильно.

— Я думал, ты… другая. Что ты… весёлая, смелая… — его речь снова становится невнятной, взгляд теряет фокус. Он смотрит на меня, но словно не видит. Видит кого-то другого. — А ты… ты как все. Ноющая. Скучная. Вечно недовольная.

Хочется ответить ему, но подходящих слов не находится. Слезы подступают к глазам. Я ненавижу себя за них. За эту слабость.

Я не должна плакать. Я победительница. Яотобралаего у неё. Яполучилато, чтохотела.

Но почему тогда мне так больно? Почему чувствую себя так, будто проиграла всё на свете?

— Я устал, — бормочет он, и его голос внезапно становится тихим, жалобным. Ант почти обвисает на мне, и его голова падает моё на плечо. — Я так устал притворяться… что все хорошо… что я счастлив…

Он замолкает, и я чувствую, как его тело вздрагивает. Боги, он что, плачет?

— Я был таким дураком… — шёпот оставляет мурашки на теле, а слёзы горячими каплями падают на мою кожу. — Такой слепой, глупый дурак…

Сердце замирает. В нем просыпается жалость и дурацкое, глупое сострадание. Может, он все понимает? Может, он осознал, что совершил ужасную ошибку? Выбрав… меня?

Я осторожно, почти машинально, кладу руку ему на спину. Это жест утешения. Жест прощения. Может, сейчас всё наладится? Может, это наша точка отсчёта?

— Ант… — я начинаю, но он перебивает меня. Его следующее слово замораживает кровь в жилах.

— Мири…

Он произносит это имя так тихо, так нежно, с такой тоской и болью, что мне кажется, будто меня ударили в солнечное сплетение. Воздух вырывается из лёгких со свистом.