Книга Дитя Огня, страница 32 – Шараби Акхрот

К горлу подступил ком. Как же так?! Значит, сестра все эти годы носила кулон не снимая? Глаза защипало, мир поплыл, и сквозь мутную пелену проступили совсем иные картины, выскальзывая из туманов прошлого…

…За окном бушевала сухая буря. Впрочем, такое случалось каждое Рождество в тихом пригороде Аделаиды. Но изнуренные дневным зноем деревья были рады и такому облегчению. Увешанная зелеными венками с красными лентами гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. В углу красовалась роскошная восьмифутовая живая ель – совсем уж экзотика для этих мест, – но Льюисы могли себе это позволить.

На пушистом ковре, среди шуршащей оберточной бумаги, возились трое детей, собака и котенок. И если последние больше интересовались упаковкой и яркими ленточками, то главные виновники торжества с горящими глазами изучали коробки и пакеты и хвастались друг перед другом «сокровищами».

Маленькая Лилавати теребила в руках крошечную коробочку. Вдруг Ребекке не понравится ее задумка?..

— Что там у тебя? – раздался над самым ухом требовательно-любопытный голос сестры.

Лила помедлила еще немного и раскрыла ладонь. Ребекка схватила коробочку. Открыть с первого раза, правда, не смогла: пальцы дрожали от азартного возбуждения. Но вот наконец удалось сладить с замочком, крышка откинулась… Лила внутренне напряглась.

— Какая прелесть! – прошептала Ребекка, вытягивая за цепочку серебряный чеканный кулон с большим и неровным полупрозрачным камушком посередине.

— Это оникс, – пояснила Лила смущенно. Она заметила вещицу на рынке в одной из старых лавок, когда искала родным подарки, и не смогла глаз отвести от простой на первый взгляд вещицы. – Смотри, у меня такой же, – добавила она, оттянув ворот платья.

Ребекка подняла на нее сияющие глаза.

— Я люблю тебя, малышка, – прошептала она, крепко прижимая к себе младшую сестричку, а потом направилась к зеркалу примерять подарок.

— Я тоже тебя люблю… – протянула Лила, то ли еще в видении, то ли уже наяву.

Картинка смазалась и померкла. Стало трудно дышать от застрявшего в горле комка. Как же счастливы они были тогда! В какой же момент, на каком повороте судьбы они свернули не туда?! Ведь они же были настоящей, любящей семьей!

Лила помнила, что как-то спросила брата, который ввязался в очередную драку, защищая сестренку от мальчишек-задир, зачем он это делает. А доставалось ей нередко: самая маленькая и тихая в классе, смуглая, черноглазая, к тому же – отличница. Майкл, небрежно одергивая помятую рубашку и осматривая рваный рукав, просто сказал: «Потому что ты – моя сестра. Мы – семья и всегда будем друг за друга горой». Что заставило любовь превратиться в ненависть? Неужели дело только в деньгах?

Лила сгребла вещи сестры и брата, сжав кулаки так, что острые грани часов и кулона впились в кожу, но боли не почувствовала. Почему? За что?! Это несправедливо!

Горечь сменилась яростью. Лила колотила кулаками по покрывалу, вымещая на нем все накопившиеся за последние несколько дней эмоции, пока не выдохлась и не затихла. И в тот же миг ее объял ужас. Ведь она теперь одна-одинешенька в этом огромном и совсем не дружелюбном мире! Больше никто ее не обнимет, не утешит, не порадуется успехам и не погорюет над разбитой коленкой… даже ненавидеть ее больше некому! А потом обиду вместе со злостью поглотила жуткая пустота. И нечем было ее заполнить…