Книга Дитя Огня, страница 18 – Шараби Акхрот

Лила не знала, в каком из миров пребывает. Перед глазами вставали странные картины. Будто она попала внутрь старинной книги с иллюстрациями, где каждая страница жила своей неповторимой жизнью, а девушка перескакивала с одной на другую, находясь одновременно и вне, и внутри сюжета. Воспоминания смешались со сказкой, и чем сильнее отличались от реальности, тем ярче выглядели.

Она видела женщину в простой, но добротной одежде, укачивавшую на руках смуглую малышку. Девчушка спала, посасывая пальчик, а женщина тихо напевала, и мелодия казалась на удивление знакомой, но будто из другой жизни. Лила словно и наблюдала из-за плеча матери, и ощущала единение с ее дочерью… А еще она чувствовала тревогу женщины за ребенка и в то же время – сильнейшую всепоглощающую нежность…

Потом Лиле привиделось, что она стоит на помосте в сердце пламени. Ни жара, ни боли она не ощущала. Огонь плясал вокруг, вздымаясь выше ее роста, но не причиняя вреда. И в такт пламени в душе закипал гнев.

Вспышка. Холодное прикосновение волн. Дыхание перехватило. Легкие обожгло от недостатка кислорода. И опять она будто видела со стороны себя, беспомощно барахтающуюся в океане…

…А вот она на краю поля жестокой битвы. Запах крови и пота мешался с гарью, боевые кличи – со стонами умирающих. Уже непонятно было, кто с кем сражается, все слилось в сплошное месиво из людей, их останков, стали, обломков колесниц и взбесившихся животных. Девушку охватили и ужас, присущий любому неподготовленному человеку при виде этого хаоса, и упоение схваткой. Она то морщилась от отвращения, то в следующий миг с наслаждением вдыхала аромат смерти, слизывая мелкие брызги крови с губ…

Тело самой собой пришло в движение, руки и ноги исполняли замысловатые па в такт мистической завораживающей мелодии. Бум-бум! Ладони ударяли в барабан в тон биения сердца. Токи тысяч жизней сплетались в нити, натянутые на бесшумно вращающееся колесо. Бум-бум! Босые стопы взлетали и опускались, утопая в мягком пепле. Прогиб. Средние пальцы рук соединены с большими, указательные и безымянные выпрямлены. Одна кисть опущена, другая – поднята. Бум-бум. Взмах ногой. Голову склонить чуть влево, потом – в другую сторону. Бум-бум. Колени согнуты, локти тоже, руки разведены. Взгляд вправо, затем – влево.

В руках из ниоткуда появился необычный музыкальный инструмент, похожий на два соединенных барабана. Внутри гремели и перекатывались семена. Шшу-х-шшух. Шшух-шшух-шшух. Трещотка заплясала в ладонях вверх-вниз. Шшух-шшух. Пепел осыпался хлопьями и смешивался со снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали блестящие ледяные просторы, а у самого горизонта высилась громадина горы, подпиравшей вершиной-плечом облака… Шшух-шшух…

Видения резко прервались, уступив место реальным звукам. Первое, что девушка услышала, было ее имя. Кто-то настойчиво звал из-за ватной пелены, окутывающей разум. Знакомый голос будто клинком прорезал эту сонную муть, впуская внутрь лучи света.

Скрипнула дверь, послышался шорох, снова воцарилась гнетущая тишина. Лила выждала с полминуты, собираясь с духом, прежде чем открыть глаза. Напротив нее стоял молодой человек в строгом костюме и белоснежной рубашке, несмотря на жару, педантично застегнутой на все пуговицы. Под пиджаком угадывалась кобура пистолета. Незнакомец был в меру мускулист, с правильными чертами лица, но не такими резкими, как у большинства местных. Темные волосы аккуратно и довольно коротко острижены по британской моде. Его можно было назвать красивым, если бы не холодный, пронизывающий взгляд светлых глаз, которым он буквально пригвоздил девушку к койке. Лила почувствовала себя индейкой на вертеле.