Книга Дитя Огня, страница 135 – Шараби Акхрот

Но его последние слова потонули в звонком хохоте воительницы. От этого смеха задрожали скалы, войско асуров и их предводителя сковал ужас, а спутников Дэви – изумление.

— Ты сам выбрал свой приговор, Дурьодхана! – прогремел голос Дурги над притихшим полем битвы. – Так знай же, что Лилавати, которой ты желал смерти, которую лишил почти всех близких, – и есть то самое дитя, рожденное в пламени, которое принесет тебе гибель! Ее устами я говорю с тобой!

Богиня повела руками в воздухе. За ее раскрытыми ладонями тянулся огненный шлейф, в котором одна за одной вспыхивали картины недалекого прошлого: поющие брахманы, колыбелька в кольце огня, малышка на руках мужчины-европейца, девочка постарше, девушка… С каждой следующей картиной Дурьодхану сильнее охватывал страх. Он отчетливо понимал: все кончено, ему не спастись. Он сам загнал себя в западню, и на сей раз пощады не будет. Те, кто попытается обмануть или погубить Ее, обречены.

Когда чудесное видение угасло, сил продолжать схватку у асура не осталось. Удар – и бхудж вылетел из его рук и, вращаясь, со звоном упал на скалы. Еще удар – и поверженный противник, потеряв равновесие, рухнул на колени перед грозной воительницей, а спутники богини опустили луки. Асуры дрогнули, многие обратились в бегство, и дэвы теснили их. Битва завершилась. Дурга занесла над головой Ваджру, готовясь нанести последний удар, но почему-то медлила.

Дурьодхана боялся поднять голову, чтобы только не встречаться с обжигающим взором Той, что рождена в пламени. Он сам выпросил благословение, которое обернулось против него. Попытка обмануть судьбу и богов всегда заканчивалась крахом, и теперь асур ощутил это на собственной шкуре. Сейчас божественное копье пронзит его сердце – и не будет у него больше никакого «после». Однако секунды утекали, и поверженный противник решил воспользоваться шансом.

— Дэви! Милосердная Дэви! – запричитал он, подняв руки в молитвенном жесте над головой. – Ты – мир, его начало и конец. Ты – суть всего живого. Любящая мать, строгая, но справедливая. К тебе взываю я у твоих ног, ничтожный и неверный сын! Молю тебя, пощади! Назови любое покаяние, самое трудное и многодневное – и я пройду его, чтобы искупить свою вину перед тобой, о, Дэви!

Причитания врага вызвали презрительную улыбку у спутников богини, но те быстро ее спрятали, ощутив ее укоризненный взгляд.

«Злорадство – не добродетель героев!» – прозвучало в их головах.

Дурьодхана почувствовал, как голова его против воли запрокинулась, и взгляд пересекся с пылающим взором Матери всего сущего. Внутри его все съежилось от всепоглощающего ужаса перед ее гневом.

— Тебе был дан шанс на освобождение, – голос Дэви гремел, отражаясь от стен, и казалось, будто под куполом пещеры бушевала гроза. – На что ты его потратил? На месть, подлог и убийство невинных!.. Ты думал, что способен обмануть дэвов, но ты обманул только самого себя. Ты даже в бою прикрывался другими! Тебе дали шанс переродиться, чтобы исправить ошибки и преступления прошлого, но ты лишь умножил их. Поэтому я проклинаю тебя изгнанием, Дурьодхана, и обрекаю на вечные скитания на самом дне бытия, где ты будешь служить самым ничтожным из ничтожных, пока не докажешь упорным трудом и смирением, что достоин права на покаяние и возвращение!