Книга Темные тропы, страница 94 – Джули Шэн

— Хара! – крик ужаса вырвался из его груди.

Но в этот момент перед его глазами произошло что-то невероятное. Хара зажмурилась, выставив руки вперёд, и в её ладонях вспыхнул ослепительно яркий огонь, который перекинулся на тёмное существо, превращая его в осыпающуюся пеплом тень. Дух взвыл пронзительно и мучительно, всё ещё пытаясь достать изогнутыми пальцами до Хары, но рассыпался искрами у её ног.

Наступила оглушающая тишина. Дохён стоял, не в силах двинуться, его дыхание было прерывистым, а глаза широко раскрылись в потрясении. Хара смотрела на свои дрожащие руки.

— Что… что это было? – тихо спросила она, посмотрев на Дохёна. В её взгляде читался ужас, смешанный с отчаянием.

Дохён медленно подошёл ближе. Он осторожно коснулся плеча сестры, готовый поклясться, что слышит, как быстро и тревожно бьётся её сердце.

— Ты изменилась, Хара, – тихо произнёс он, глядя ей в глаза, словно в попытке увидеть в них ответы. – Ты совсем другая.

Она молчала, лишь её губы слегка дрожали, и Дохён понимал: Хара сама не до конца понимала, что только что вырвалось наружу, какая сила, слепая и древняя, вспыхнула в ней, как факел, подожжённый неведомой рукой. Эта сила отличалась от того, что он видел тогда, на крыше, во время изгнания духа из тела молодой художницы. И когда Дохён понял это, ему стало страшно. Не за себя, а за сестру, чья жизнь теперь оказалась навсегда связанной со способностями, которые могли разрушить её саму.

Воздух на террасе был тяжёлым и неподвижным. Мир будто замер в ожидании того, что произойдёт дальше. Дохён старался дышать ровно и успокоить бешено колотящееся сердце, но руки всё ещё слегка подрагивали. Его взгляд был прикован к Харе, которая стояла напротив, бледная и взволнованная. Она напоминала ему зверька, попавшего в капкан и не знающего, как выбраться, чтобы не сделать себе хуже. Дохён глубоко вздохнул и на мгновение зажмурился.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? – Он медленно открыл глаза.

Отпустив Хару, Дохён сжал кулаки, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но слова сами рвались наружу, острые и безжалостные, как стрелы.

— Ты впустила монстра в наш дом?

— Здесь никого не было, – ответила она.

— Ты думаешь, я не чувствую вонь этого лиса? Я похож на дурака, Хара?

Она молчала, стоя перед ним с опущенными руками и широко раскрытыми глазами. В уголках её глаз Дохён увидел собирающиеся слёзы. Хара заморгала часто и отвела взгляд, закусив губу.

— Не веришь мне? – Она как-то отчаянно покачала головой и хмыкнула.

— Я прошу правды. Ты даже не понимаешь, как это опасно, – продолжал Дохён чуть тише, – не знаешь, на что он способен. Сонджу же сказала, что от тебя сейчас зависит судьба целого мира. Так почему ты поступаешь так? Что он сделал с тобой?

— Замолчи! – голос Хары внезапно прозвучал громко, резко, сорвавшись на высокой ноте, как звон разбитого стекла. Она сжала кулаки и уставилась на Дохёна исподлобья. – Ты думаешь, я не знаю? Думаешь, я не вспоминаю о том, что рассказала Сонджу? Ты хоть представляешь, каково мне? У меня вот здесь, – Хара ударила себя в грудь, – теперь десятки, нет, – она качнула головой, – даже сотни жизней, которые Сонджу мне показала. Каждая предыдущая мудан из рода Пэкхвы крепко цепляется за моё сердце, проникает в лёгкие и шепчет на ухо. И пусть это моя судьба, но, Дохён, кто дал тебе право что-то решать за меня?