Книга Темные тропы, страница 79 – Джули Шэн

Хара медленно перевела взгляд обратно на Сонджу, чьё лицо в мягком свете кухонной лампочки казалось будто вырезанным из белого нефрита: спокойное и холодное. Но от Сонджу исходила такая сильная энергия, которая ощущалась вибрацией воздуха после разряда молнии. Хара смотрела на точёный профиль шаманки, на линию скул, на плавный изгиб губ, и чем дольше не отводила глаз, тем отчётливее ощущала неуловимую связь с ней. Близость, от которой мурашки шли по коже, будто между ними натянулась невидимая нить общей судьбы. И это её пугало и успокаивало одновременно.

— Я рассказала Харе, что произошло и какова её роль во всём этом. – Сонджу взглянула на Дохёна, и Хара тоже обратила внимание на брата.

Тот задержал взгляд на Сонджу дольше, чем обычно, и в этих нескольких лишних секундах промелькнуло то, что озадачило Хару, будто между ним и Сонджу что-то изменилось. Брат кивнул и, развернувшись, пошёл в сторону своей комнаты.

— Сейчас оденусь и отвезу тебя в универ. Нужно продолжать жить как раньше, несмотря ни на что, – последние слова прозвучали глухо.

В воздухе повис лёгкий запах дождливого леса, коры, хвои и тревоги.

— Он прав, – тихо произнесла Сонджу. – Мы должны вести себя так, словно ничего не изменилось. Но помни: мир уже другой. И ты должна научиться видеть не только то, что лежит на поверхности, но и то, что скрыто.

Хара медленно кивнула. Она пыталась связать всё, что услышала за эти часы, в одну чёткую, логичную картину, но в голове всё плыло. Части пазла будто принадлежали разным мирам: Дохён, Сонджу, Токкэби, древняя кровь, ритуалы… И среди этого хаоса одно имя было, как забытая рана, которую никто не перевязал.

— Джун… – выдохнула она тихо, еле слышно, даже не осознавая, что сказала это вслух.

Сонджу вскинула бровь, в зрачках вспыхнуло ледяное пламя.

— Осторожнее с ним, – произнесла она медленно. – Он не тот, за кого себя выдаёт. И даже если тебе кажется, что ты его знаешь… ты его не знаешь. Будь внимательна, Хара. Токкэби не единственная опасность в этом мире.

В её голосе прозвучала странная смесь сочувствия и беспощадности, и Хара ощутила, как внутри неё что-то надломилось. Ведь она уже знала, кто он, и это знание теперь терзало её изнутри.

Шаги Дохёна вернули её к реальности. Он появился снова, уже одетый, с ключами от машины в руке и сонной улыбкой, предназначенной только Харе. Поймав её встревоженный взгляд, он нахмурился, но промолчал.

— Собирайся, – сказал он мягко. – Иначе опоздаешь.

Хара поднялась, чувствуя, что ноги стали ватными, и перед тем, как выйти из кухни, снова оглянулась на Сонджу: та сидела всё так же, держа чашку с чаем между ладоней. И когда их глаза встретились, Сонджу медленно кивнула. Хара прочистила горло, но ничего не сказала. Недосказанность и неопределённость будущего пугали её до головокружения, и грудь затапливала тоска – неясная, бесплотная, но такая осязаемая, словно привкус чего-то утраченного и одновременно того, чего она, возможно, никогда и не имела.

По лобовому стеклу ползли редкие капли дождя, и их серебристые хвосты потянулись назад, когда машина Дохёна вырулила из тихого переулка Сонбукдона. Небо над Сеулом отливало сталью, пока рассвет занимался где-то на горизонте: ночная мгла ещё держалась за вершины гор Пугаксан, а утренний свет, вымоченный в молоке тумана, будто боялся пролиться раньше времени.