Книга Темные тропы, страница 100 – Джули Шэн

Дохён лежал на матрасе в своей комнате и смотрел в потолок. Раны в душе, оставленные прошлой ночью и разговором с Харой, нестерпимо болели.

Утро медленно втекало через незашторенное окно. Первые робкие лучи солнца освещали разбросанные по полу вещи. Дохён повернул голову, чтобы нащупать телефон, лежавший где-то рядом. Он замер на долю секунды, рассматривая, как мельчайшие частицы пыли клубились в тусклом свете осеннего солнца. Они были будто застигнуты врасплох в безмолвном вальсе, и Дохён коснулся холодного пола ладонью, почувствовав шершавую структуру досок. Телефон нашёлся чуть выше. Дохён разблокировал экран и посмотрел на время: почти половина седьмого. С учётом того, что лёг он около четырёх, это был успех.

Дыхание Дохёна было ровным, но внутри каждый вдох отзывался скрежетом, как плохо смазанный механизм. В ушах до сих пор звучали слова Хары, врезавшиеся в память ржавым гвоздём и оставшиеся там, не позволяя ране затянуться.

«Не тебе решать, кого я буду любить и кем стану».

Безжалостная правда, которую он не готов был принять.

Он медленно сел, откинув одеяло в сторону. Тело сопротивлялось, для каждого движения приходилось прикладывать усилие. Когда Дохён провёл ладонью по лицу, лёгкая щетина кольнула пальцы. Нужно было побриться.

Дохён прислушался.

За стеной было привычно тихо. Но сейчас тишина лежала тяжёлым покрывалом, и в этой тишине не ощущалось покоя – она была затишьем перед бурей, тревожным и гнетущим. Хара была дома, он знал это, но спокойнее от этого ему не делалось.

Поднявшись, Дохён потянулся и ощутил холод пола. Взяв футболку со стула, он сделал шаг к двери и остановился, заметив в зеркале на дверце шкафа своё отражение. Дохён окинул себя взглядом и вздохнул.

— Паршиво выглядишь, – констатировал он, натянул футболку, растрепав волосы ещё сильнее, и вышел в коридор.

На кухне Дохён делал всё на автомате: повернул кран, набрал воды, закинул капсулу в кофемашину, подставил кружку. Горький резкий аромат заполнил пространство. Дохён глубоко вдохнул и посмотрел в окно, сложив руки на груди.

Когда кофе был готов, Дохён вышел на террасу и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Доски пола безучастно скрипнули под его весом, и, когда он снова открыл глаза, взгляд его устремился к стене: там, где вчера исчез дух, всё ещё мерцал полупрозрачный отпечаток – Унмёнэ Пакви. Оно бледно светилось предвестником надвигающейся беды.

Подойдя ближе, Дохён ощутил вибрацию, словно от стены исходила пульсация, и где-то внутри, между деревянными балками, билось сердце того, кто пытался прорваться наружу. Дохён осторожно коснулся символа кончиками пальцев, и дрожь усилилась, пронзив руку до самого плеча так внезапно, что пришлось отдёрнуть её.

Печать слабеет, а между ним и Харой образовывается зияющая бездна, готовая поглотить их обоих.

Звук открывшейся двери вывел Дохёна из гипнотического созерцания метки. Он не обернулся, услышав тихие шаги в гостиной, но знал, что Хара стояла там сейчас. Она не переступала порог террасы, будто боялась нарушить тишину и не знала, как начать разговор после вчерашнего. Дохён, если честно, тоже не знал, но делать вид, что ничего не произошло, как обычно это бывало после мелких склок и споров, не получится.