Книга Осколки ангельской души, страница 61 – Людмила Черныш

Валлакс опасно прищурился. Его длинные пальцы, унизанные перстнями из темного, пульсирующего кристалла, медленно и скрежетом сжались в кулак.

— Поединок? Ты действительно вызываешь меня, наместника вечного хаоса и повелителя девяти кругов, на честный бой в этом жалком, провонявшем страхом святилище из камня и пыли? Ты слишком быстро забыла свою слабость. Ты все еще в теле смертной женщины. Один мой точный удар и твоя драгоценная магия разлетится по вселенной мириадами осколков, не успев даже полноценно вспыхнуть. Ты ставишь на кон слишком многое, имея на руках лишь призрачную надежду.

— Именно поэтому это будет не просто вульгарная драка магов, — Лириэль окончательно остановилась ровно в десяти шагах от него. Серебристый свет вокруг ее фигуры начал стремительно сгущаться, уплотняться и структурироваться, формируя невидимые, но ощутимые границы священной арены. — Это будет пари. Смертельное пари, заключенное на глазах у всех этих живых свидетелей, чьи души ты так жаждешь заполучить.

Она торжественно указала рукой на замерших от ужаса студентов, на израненных магистров и на бледного, едва живого Валериуса.

— Условия предельно ясны. Если я проиграю в этом столкновении, моя душа, моя бессмертная магия и все мое ангельское наследие без остатка переходят в твое безраздельное и вечное владение. Я добровольно стану твоей тенью, твоим карающим мечом и твоей верной рабыней до самого скончания времен. Я лично открою тебе врата во все те миры, которые ты так страстно мечтаешь выжечь дотла. Бездна наконец-то получит своего истинного бога, а ты свою идеальную королеву.

Валлакс медленно, с наслаждением кивнул, и в его пустых глазах вспыхнул хищный, торжествующий огонь. Такая грандиозная ставка была слишком велика и слишком соблазнительна, чтобы он мог позволить себе от нее отказаться. Это было именно то, к чему он терпеливо и планомерно стремился долгие столетия. Не просто захват силы, а добровольное, осознанное подчинение высшего существа своей воле.

— Твоя смелость граничит с безумием, Лириэль. Мне это нравится, — прошипел он, подаваясь всем телом вперед, словно змея перед броском. — А что же потребуешь ты в том крайне маловероятном случае, если случится невозможное, и ты каким-то чудом сумеешь выстоять против моего гнева?

— Если я одержу верх в этом пари, — голос Лириэль зазвенел, как идеально отточенная сталь о сталь. — Ты обязан немедленно и окончательно отозвать все свои легионы. Ты заберешь каждую свою гончую, каждого беса, каждого призрачного всадника и каждого шпиона обратно в недра ада, без права возвращения. Ты навсегда и официально отказываешься от любых притязаний на этот мир, на жизни этих людей и на мою душу. Наш контракт будет сожжен моим истинным, первородным светом здесь и сейчас. Академия и все человечество получат шанс на искупление и новую жизнь без твоего надзора. И самое главное, ты вернешь ту часть света, которую украл у этого мира, используя меня как проводник. Это мой ультиматум.

Валлакс запрокинул голову и расхохотался. Этот смех был полон такой звуковой мощи, что последние уцелевшие витражи в верхних ярусах зала разлетелись в мелкую пыль, осыпая присутствующих стеклянным дождем.

— Свобода для миллионов ничтожеств или вечное рабство для единственной истинной. Жизнь этих трусливых букашек против твоей персональной вечности в муках. Ты всегда была склонна к излишнему драматизму, Лириэль, это наследие твоей человеческой части. Но... условия приняты. Здесь и сейчас, под этими гниющими сводами, мы окончательно решим судьбу контракта и этого мира.