Книга Осколки ангельской души, страница 52 – Людмила Черныш

— Лириэль... - едва слышно прошептал он, и его руки, удерживающие заклинание, заметно вздрогнули. — Я не смог... я не защитил... прости...

— Молчи, Валериус. Просто не смей закрывать глаза. Держись за меня, слышишь?!

Она решительно положила свои маленькие, исцарапанные ладони поверх его окровавленных рук, которые все еще сжимали главный магический кристалл академии. В этот момент произошло нечто немыслимое. Тень и свет, два исконных врага, соприкоснулись без посредников.

Произошел мощнейший, ослепительный выброс энергии, который заставил весь фундамент замка содрогнуться на глубине многих миль. Черное пламя контракта и золотое сияние наследного мага сплелись в яростном, гармоничном и страшном танце, создавая вокруг зала непроницаемую, пульсирующую стену, о которую с бессильным звоном разбивались все атаки внешних демонов.

Но в этот момент снаружи, над всей территорией академии, раздался звук, который заставил сердца всех присутствующих просто замереть от первобытного ужаса. Это не был крик, не был взрыв и не был шум обвала. Это был звук размеренных, тяжелых шагов по разбитому мрамору площади. Каждый шаг отзывался гулом в костях.

Войско демонов внезапно, словно по команде, расступилось в стороны, образуя широкий коридор. Черные гончие в страхе припали к земле, прижимая уши. Крылатые всадники склонили свои призрачные головы. Из густого багрового тумана и едкого дыма пожаров вышел Валлакс. На этот раз он не был бесплотным призраком или видением.

Он явился во плоти, высокий, совершенный в своей красоте и абсолютно невыносимый в своем инфернальном величии. Его доспех, выкованный из звездной стали бездны, сиял отраженным светом гибнущей академии. А в руках он непринужденно держал меч, клинок которого был выкован из самой первозданной пустоты.

Он остановился в нескольких метрах перед барьером, который в отчаянии удерживали Лириэль и Валериус. Его холодный, проницательный взгляд медленно скользнул по бледным, искаженным страхом лицам студентов, на мгновение задержался на ощетинившемся Адриане, на съежившейся Вивиан, и наконец, с пугающей сосредоточенностью остановился на Лириэль.

— Ну вот и все. День гнева наступил во всей своей полноте, — его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома под сводами зала, заставляя вибрировать сами камни. — Стены вашей хваленой академии рухнули, как карточный домик под порывом ветра. Ваша слепая вера в незыблемость света оказалась лишь горькой пылью под ногами моих легионов. Посмотрите на себя, вы ничто.

Он медленно поднял свой меч, и кончик черного лезвия едва коснулся золотисто-черного барьера. По щиту, который казался нерушимым секунду назад, мгновенно побежали глубокие, ветвистые трещины, сопровождаемые звуком лопающегося льда.

— Лириэль, — произнес Валлакс, и в его голосе послышалась пугающая, почти отеческая нежность, от которой по спине пробежал мороз. — Ты сделала все, что было в твоих силах. Ты показала им свою истинную мощь, ты даже попыталась спасти их никчемные, предательские жизни. Но контракт, это не просьба, это закон, который не знает ни жалости, ни исключений. Ваше время вышло до последней секунды.

Валлакс широким, величественным жестом обвел разрушенный, наполненный стонами зал.

— Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву подписи и крови. Отдай мне то, что обещала, Лириэль. Прямо сейчас. Встань рядом со мной, прими свою корону, и я прикажу своим воинам немедленно остановиться. Я милостиво оставлю этих жалких насекомых в живых, чтобы они могли влачить свое существование в том новом, честном мире, который я построю на руинах их лживой гордыни. Но если ты посмеешь отказать мне сейчас...