Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 8 – Мия Рия

Нейротьюторы, эти безупречные хранители академической истины, отличались безжалостной объективностью. Бесстрастны, непредвзяты, честны до математической сухости — как и положено искусственному интеллекту.

С преподавателями практической части было проще: они оставались людьми, а значит, обладали рядом очаровательных несовершенств — способностью к эмпатии, склонностью к компромиссам и даже готовностью поверить, что творческий проект «заглотил» домашний питомец.

«Сегодня надо постараться не вырубиться и сделать хотя бы ещё одно задание по истории галактики», — мысленно приказала я себе, стараясь звучать строго и авторитетно. «По критическому мышлению и основам лидерства оставим на завтра. А творческий проект?.. Ох».

Бросила взгляд на часы — 2 часа ночи. Серьёзно? Время, ты что, ускорилось в десять раз? Или это я замедлилась настолько, что теперь живу в другом временном потоке?

И дело не в лени — я просто столкнулась с классическим случаем когнитивной перегрузки. За день успела: провести три совещания с советом канцлеров, согласовать проект межгалактического договора между Явью и Славью и оставить столько автографов на официальных документах, что я зауважала человека, придумавшего печать. Серьёзно! Кем бы он ни был, этот великий спаситель запястий, сломленных каллиграфической пыткой.

И всё это — помимо стандартных учебных занятий.

Всегда знала, что титул — это не привилегия, а бесконечный список обязанностей, который растёт быстрее, чем сорняки в саду у бабушки. Разница лишь в том, что сорняки растут в арифметической прогрессии, а обязанности, увы, в геометрической.

— Входящий вызов от абонента Кащей, — возвестило зеркало, разорвав тишину комнаты и заставив меня вздрогнуть так резко, будто я случайно коснулась оголённого провода. Час-то поздний. Хотя кто знает — возможно, в галактике Навь сейчас утро, и Лютомир просто случайно набрал меня, бреясь перед зеркалом.

После прошлого конфуза я предусмотрительно развернула свой артефакт связи в сторону рабочего места, а не кровати, — но обнаружила новую проблему: не думаю, что мой собеседник не заметит гору пустых чашек из-под «эликсира продуктивности», состоящего преимущественно из кофеина. А также одинокий бутерброд, забытый в порыве исторического просвещения.

— Принять вызов, — сказала я, подавив зевок, который грозил перерасти в самостоятельное явление природы — нечто среднее между зевотой китов и открытием пространственного разлома.

И вот уже второй раз за день я на связи с Тёмным Властелином — словно он хочет втянуть меня в какое-то тайное общество «Ночные диалоги с персонами неоднозначной репутации», где членские взносы оплачиваются бессонницей.

И всё-таки у него там тоже ночь. Темноту его комнаты рассеивало только пламя факелов — видимо, местные инженеры ещё не убедили правителя перейти с архаичного освещения на квантовые лампы. Кащей сидел на том же кресле и держал в руках бокал с рубиновой жидкостью. «Вино тысячелетней выдержки? Эликсир вечной молодости? Кровь единорога? Или просто морс, заботливо приготовленный придворным поваром?» — пронеслось у меня в голове.

— Почему не спишь, царевна? — промолвил он вместо приветствия, и в его голосе прозвучала такая заботливая интонация, что я невольно насторожилась.