Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 91 – Екатерина Гераскина

На его костлявом пальце зловеще блеснул массивный перстень с огромным изумрудом. Из дела я помнил, что он двоюродный брат главы клана.

Рядом с ним сидела Октавия. Мать Виты была ослепительно красива той хищной красотой, которая с годами становится только острее и опаснее.

Идеально уложенные волосы, платье цвета глубокой хвои и тот же пронзительный изумрудный взгляд. Она была похожа на затаившуюся в траве змею, прикрытую блестящей, дорогой чешуей.

— Генерал Харддрэй, — голос Мортимера оказался сухим и шелестящим, как сухая листва. — Какая небывалая честь для нашего скромного дома. Наша Виточка так восторженно о вас рассказывала все эти дни.

Он коротким жестом указал на свободное кресло напротив себя. Я сел, тяжело опершись на трость.

Мои внутренние щиты стояли незыблемо, я буквально чувствовал водную преграду в моей голове.

Октавия изящно потянулась к графину и плавно разлила рубиновый напиток по хрустальным бокалам.

— Судьба — очень мудрая дама, генерал, — проворковала она бархатным голосом. — Виточка — наша единственная радость и гордость. И то, что её истинным стал именно прославленный герой Империи... Это истинное благословение богов.

Я смотрел на эту пару и нутром чувствовал их гнилую, расчетливую суть. Они принимали меня как наследного принца, рассыпались в льстивых комплиментах, но за каждой фразой чувствовался голый интерес.

Я внимательно прислушивался к себе: оставался ли мой разум кристально ясным? Да, вода в моем сознании была спокойной и холодной.

Когда Октавия пододвинула мне бокал и тарелку с закусками, я даже не коснулся их. В этом доме я не собирался ни пить, ни есть. Любая капля могла нести в себе не только яд, но и магический катализатор, облегчающий ментальный взлом моего щита.

— Вы знаете, генерал, — Мортимер размеренно пригубил вино, наблюдая за мной поверх края бокала. — Я недавно позволил себе небольшую блажь. Я навел о вас определенные справки в столице. Надеюсь, вы не сочтете это за дерзость.

Он сделал выверенную паузу, цепко следя за моей реакцией. Я не дрогнул и не отвел взгляда.

— Как глава семьи, я должен точно знать, с кем собираюсь породниться, — продолжал он тихим, почти гипнотическим голосом. — Виточка для меня — как родная дочь. Я люблю её всем сердцем, и её благополучие для меня превыше всего. Ваши заслуги перед Империей велики, но ваш характер... Говорят, вы бываете излишне суровы.

Я чувствовал, как дракон внутри меня скалится. Мои щиты выдерживали этот вкрадчивый натиск, я видел его манипуляцию насквозь, но ничего похожего на ментальный дар не наблюдал.

— Суровость — необходимое качество на войне, лорд Эмералд, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Там нет места мягкости. Впрочем, как и в делах, где замешана ложь или предательство.

Мортимер на долю секунды замер. Его глаза сузились, превратившись в узкие вертикальные щели.

Я продолжал сидеть за столом, чувствуя, как с каждой минутой атмосфера в малой столовой становится всё более удушливой.

Мортимер Эмералд, старший советник главы клана, откинулся на спинку кресла и сложил пальцы «домиком», внимательно наблюдая за мной поверх бокала.

— Я еще позволил себе небольшую вольность, генерал, — вкрадчиво произнес он, и его голос напомнил мне шуршание чешуи по сухому песку. — Я уточнил ваше текущее семейное положение. Выяснил, что вы официально в разводе, и ваши дочери проживают вместе с вами.