Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 85 – Екатерина Гераскина

— Я ее родной брат по отцу, — ошеломил меня император, и эти слова ударили по сознанию тяжелее кувалды.

Я был настолько растерян и удивлен, что даже не смог скрыть своих эмоций.

— Но как это возможно...

— Кстати, Виола — это моя мать. Так что теперь ты в полной мере должен оценить мою милость. Тебя лечили приближенные к трону женщины.

Я пытался переварить услышанное.

— Кирочка, она у меня простая, совершенно непритязательная, очень хорошая и добрая. Только она слишком потерянная, пережившая море чудовищной боли, но нуждающаяся в искренней любви не меньше других. И я очень рассчитываю на твое слово, мой генерал, поэтому не подведи меня. Я за свою сестру собственными руками убью любого...

Когда император ушел, в доме наконец воцарилась тишина, но она не принесла мне облегчения.

Слова Эрэйна о том, что он — родной брат Киры, продолжали звучать в моих ушах.

Я стоял в прихожей, опираясь на трость, и чувствовал, как внутри меня медленно оседает магия после столкновения двух мощных стихий.

Ревность, которая терзала меня, сменилась глухим оцепенением и жгучим желанием поскорее добраться до истины.

Мои девочки выбежали мне навстречу из сада, как только услышали, что гость нас покинул.

Лиана и Мари осторожно заглядывали мне в лицо, пытаясь понять, миновала ли гроза, которая только что бушевала у нас дома. Я заставил себя улыбнуться, хотя мышцы лица слушались с трудом.

Весь оставшийся день я посвятил им, стараясь не думать о пустоте в своей голове и о той боли, которую скрывал император за своим холодным взглядом. Я уже понял, что сведения из бумаг, которые мне доставят — не понравятся.

С дочками мы читали книги, рассматривали картинки, и я ловил себя на том, что постоянно ищу в доме следы присутствия той, кого я не мог вспомнить, но чье отсутствие ощущалось как открытая рана.

Вечер опустился на город незаметно, принося с собой прохладу и запах мокрого камня. Небо все же разродилось сильным дождем, все затянуло серой хмарью.

Мы как раз заканчивали ужин в столовой, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

Я жестом велел Рози оставаться на месте и сам пошел открывать, чувствуя, как инстинкты воина мгновенно обострились.

На пороге стоял Кейган Блэквут. Глава тайной канцелярии выглядел так, словно не спал несколько суток: его лицо осунулось, а во взгляде сквозила усталость, которую невозможно было скрыть даже за безупречной выправкой.

Он не стал заходить внутрь, лишь коротко кивнул мне в знак приветствия и протянул толстую кожаную папку, от которой исходил запах старой бумаги и дорогого кофе. По его плечам стекала вода.

Мы обменялись всего парой фраз — Кейган предупредил, что император ждет от меня решительных действий, и тут же исчез в наступающих сумерках, оставив меня наедине с «тяжелым грузом».

Я вернулся в столовую, сжимая папку.

— Папотька, а где же Кирочка? — Мари прижалась ко мне, когда я опустился на стул. — Почему она не пришла пожелать нам доброй ночи? Она ведь всегда заходила к нам перед сном, чтобы поцеловать и поправить одеяло.

Я посмотрел на Рози, которая в этот момент нахмурилась и начала нервно поправлять фартук.

Она явно ничего не понимала и, кажется, даже начала забывать само имя девушки, магия Киры действовала на нее гораздо сильнее, чем на меня.