Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 77 – Екатерина Гераскина

Она продолжала щебетать. Манерно склоняла голову. Демонстрировала изящную линию шеи. Всем видом показывала свою идеальность. Здоровье и красоту.

Я слушал с каменно-спокойным лицом. Ни один мускул не дрогнул.

За блестящей оболочкой скрывалась пустота. Абсолютная и звенящая. Бескрайний эгоизм. Чем больше она хвалила себя, тем сильнее меня мутило. Приторный запах лилий душил. Теперь это не был символ союза. Это был запах тления. Запах духовного уродства.

Я не позволил ей увлечься самолюбованием. Хотел вытащить больше информации. Найти ключ к разгадке исчезновения целительницы. Я намеренно напомнил о своем вопросе.

— Твоя история трогательна, Вита. Но что ты можешь рассказать о своем отце? Об отчиме Киры. Насколько мне известно, именно он воспитывал твою сводную сестру. Пока ты росла отдельно от него.

В моем голосе звучали мягкие, вежливые интонации. Обманчивые. За ними скрывался ледяной холод, пронизывающий насквозь, способный заморозить лаву.

Ее лицо мгновенно озарилось обожанием. Фальшивым светом. Губы растянулись в безупречной улыбке.

— О, мой отец — самый замечательный человек в Империи! — запела она соловьем. Картинно прижала руки к груди. — Великодушный, мудрый, благородный. Мы не жили с Кирой под одной крышей. Но он всегда окружал меня заботой. Искренней любовью и вниманием. Регулярно навещал. Осыпал щедрыми подарками. Обеспечивал самым лучшим. Я каждую секунду чувствовала себя его любимой дочерью. Самой драгоценной...

Я слушал эту тираду. Вдохновенную и фальшивую. В груди сворачивался свинцовый ком. Глухая, первобытная ярость. Моя интуиция обострилась до предела. Отголоски чужой боли били по нервам. Я чувствовал истинное положение вещей. То, что пряталось за красивым фасадом.

«Великодушный» отец легко обеспечивал родную дочь. Осыпал золотом и любовью. А падчерица? Та самая загадочная беловолосая Кира. Чьи прикосновения оставили трепетный след на моей душе. Она пряталась от мира в лечебнице.

А потом пришло воспоминание. Резкое. Острое.

Не лечебница. Подвал.

Я сжал кулак. Я не помнил подробностей.

Моя душа тянулась к аромату лаванды и вопила. Над девушкой издевались. Ее прятали. Ломали и использовали. А эта напыщенная пустышка наслаждалась роскошью, оплаченной чужими слезами.

Внутренний дракон затих. Еще недавно он был готов броситься к её ногам. А теперь отступил перед силой моего человеческого презрения. Я отчетливо осознал. Никакая магия связи не заставит меня. Никакие древние инстинкты. Я не назову своей женщину с такой черной душой. С таким уродством внутри.

Я смотрел на Виту. Она продолжала мило щебетать о своих прелестях. И я понимал. Она не просто глупая кукла. Она соучастница. Соучастница того кошмара, который пережила моя целительница.

Я не успокоюсь. Не остановлюсь. Разрушу по кирпичику всю их ложь. Найду ту, что пожертвовала собой ради моего исцеления. И заставлю каждого захлебнуться собственным ядом.

Но тут Вита грациозно поднялась. Предложила немного прогуляться. Я не отказался.

Перед выходом я опустился на одно колено. Трость глухо стукнула о пол. Я обнял дочерей. Поцеловал каждую в мягкую щёчку. От них пахло молоком и карамелью.

— Папочка, купи малиновый пирог, — попросила Лиана. Она вцепилась в мой рукав крошечными пальчиками.