Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 124 – Екатерина Гераскина

Свет алтаря из ослепительно-белого стал мягким, золотисто-голубым. Боль ушла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невероятную легкость.

Я опустил взгляд на наши соединенные руки. Закатал наши рукава.

Прямо на коже, от кончиков пальцев и выше по предплечьям, начала стремительно распространяться затейливая, пульсирующая вязь.

Это не был рисунок как у Эрэйна — это был наш собственный узор. Сплетающиеся чешуйки дракона и изящные изгибы змеиного тела, мерцающие мягким светом, в цветочной лиане.

Мир вокруг резко перестал существовать. Мое сознание провалилось в наше общее ментальное поле.

Я увидел моего огромного водного дракона. Он заполнил собой всё пространство, его чешуя переливалась всеми оттенками океанской пучины. Он был огромен, могуч и бесконечно одинок.

И вдруг в это бескрайнее поле медленно, осторожно вползла маленькая белая змейка. Она казалась крошечной и беззащитной на фоне исполина.

Змейка замерла, приподняв голову, словно спрашивая разрешения, попробовала тонкой лентой языка воздух. Мой дракон замер, наблюдая за ней своими янтарными глазами.

Она начала карабкаться по его мощному телу. Выше, по гребню, мимо острых шипов, пока не добралась до самой головы дракона. И там, между его рогов, маленькая змейка свернулась уютным клубком.

Мой зверь, вечно жаждущий битвы, вечно напряженный и готовый к удару, вдруг издал глубокий, довольный вздох.

Огромные веки медленно опустились. Дракон заурчал, чувствуя это крошечное тепло на своей голове.

Я открыл глаза в реальности. Сияние алтаря угасало. Кира лежала в моих руках, её лицо было бледным, но спокойным. По её щекам всё еще катились слезы, но это были слезы очищения.

— Ты видишь это? — прошептала она, поднимая на меня свои глаза. — Ты видишь их?

— Вижу, — ответил я, и мой голос дрогнул от переполнявшего меня чувства. — Я вижу их, Кира.

Она уткнулась лицом в моё плечо и тихо разрыдалась.

Мы были связаны. По-настоящему. Навсегда.

Виола стояла чуть поодаль, в тени колонн, и на её губах играла та самая, по-матерински гордая улыбка.

Клан Изумруда мог сколько угодно плести свои интриги, а неизвестные ведьмы варить свои зелья, но против этой древней, чистой силы они были никем.

Мы обрели друг друга на руинах Древнего Храма и теперь ни одна сила в Империи не была способна нас разлучить.

Я продолжал обнимать Киру, баюкая её в своих руках и прислушиваясь к тому, как бешено и радостно бьются наши сердца.

Но магия Храма еще не закончила свою работу.

Я заметил, как золотисто-голубая вязь на нашей коже вдруг снова начала оживать и меняться. Линии, сплетающие драконью чешую и змеиные узоры, плавно потянулись дальше по предплечьям, превращаясь в изящную лозу терновника.

Я завороженно смотрел, как прямо на глазах темные, колючие шипы на моем запястье сглаживаются, а на их месте набухают тугие бутоны. Один за другим они раскрывались крошечными, но невероятно детальными розами, сотканными из чистого магического света.

Раз. Два. Три. Четыре... Ровно четыре прекрасных цветка распустились на моей руке, обвивая запястье нежным венком.

Я тут же перевел взгляд на тонкую руку Киры, которую всё еще сжимал в своей. На её лозе терновника, мерцая серебристым сиянием, распустились ровно два бутона. Два цветка.

Я непонимающе нахмурился, пытаясь осознать значение этого символизма. Четыре у меня, два у неё? Что всё это значит?