Книга Развод в 40. Агентство развлечений попаданки, страница 62 – Ирина Манаева

— Наш мальчик с самого детства умел удивлять. Хочешь, расскажу, как впервые показал свой «талант»?

Киваю, и она оживляется, словно сама возвращается в те годы.

— Было ему лет шесть, - начинает Агайя, хитро прищурившись. - Он уже тогда хотел казаться взрослым и постоянно копировал Мао. Смотрел, как тот точит ножи, как расправляется с бревном, как сидит, скрестив руки. Я веселила публику в трактире: пела и танцевала. Но никто не имел права касаться меня, если я сама того не желала. А мне нравились мужские взгляды и комплименты, подарки и обещания. Но моё сердце так и не выбрало одного-единственного, - на этом моменте Агайя замолкает, будто жалея, что упустила шанс.

— Но сейчас не об этом, конечно же, - стряхивает с себя задумчивость. - Эвериан захотел нас всех удивить. Взял курицу. Самую вредную курицу в нашем дворе, ту, что всех клевала. И объявил, что будет её «дрессировать». Представь: стоит мальчишка с куском хлеба, а рядом эта курица: глаза бусинками, гребень красный, клюв острый. Он ей: «Сидеть!» - как собаке. Она, естественно, в ответ ему в лодыжку.

Я прыскаю.

— И?

— А то, что он в итоге бегал по двору, размахивая руками, а за ним эта курица, как разъярённый петух! Он орал, что справится, «потому что мужчина не должен сдаваться». Влетел прямо в бочку с дождевой водой! - Агайя смеётся так, что едва говорит. - С головы до ног мокрый, волосы на лбу прилипли, сапоги хлюпают. Но всё равно вылез и сказал: «Я почти её приручил». Она потом как видела его, так мстить бежала. Мы прозвали её «Эверианова невеста».

Улыбаюсь сдержанно, но картинка перед глазами весёлая. Этот человек, которого я привыкла видеть ироничным, даже опасным, когда-то был просто мальчишкой с сияющими глазами и чистым сердцем.

— Упрямый он был всегда, - заключает Агайя, хитро прищурившись. - Но знаешь, без этого упрямства он бы не выжил.

— Расскажите, как он оказался у вас? – прошу, разливая чай по кружкам. Мы вдвоём в доме, и тёплая атмосфера накрывает куполом. С Агайей просто и хорошо, как со старой знакомой.

— Ты бы видела того мальчишку, Деори. Худенький, в рваной рубахе, пропахшей дымом, с глазами, больше лица. Дом полыхал, как костёр в праздник, а он стоял поодаль, упрямо стиснув кулачки, будто уже тогда хотел бороться со всем миром. Мао нашёл его одного. Всё вокруг только пепел и гарь, и ни души. А ведь в доме жила целая семья. - Она качает головой, задумчиво вздыхая. - Молния. Один удар - и всё исчезло.

Молния? Я помню эту историю. Эвериан привёз меня к развалинам. Его голос, его слова. Он тогда говорил, что не знал тех людей, но теперь понимаю: он рассказывал о своей семье!

— Ты была там? – догадывается женщина.

— Но он не сказал, что эта история о нём.

Агайя смотрит на меня мягко, даже с какой-то материнской снисходительностью.

— Он и не солгал, дорогая. Эвериан был слишком мал, чтобы помнить хорошо их. Ему было три, не больше. Что ты помнишь из тех лет? Лиц? Голосов? Он рос, зная только то, что его приютили. Потому и называет меня по имени, а не матерью. Но кровь-то он не помнит, и говорить о ней не любит. Это слишком больно.

Замираю, чувствуя, как в груди холодеет. Столько раз я пыталась разгадать, что скрывает этот человек. Его тайны, его раны, его резкость. А теперь понимаю: многое из этого идёт оттуда. Из той ночи, когда он потерял всё.