Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 94 – Ника Мур

— Значит, мы можем вернуться? — в моем голосе послышалась надежда, смешанная спугающим сомнением.

Семён посмотрел на меня. В его сапфировых глазах отразилось всё то, через что онпрошел за пять лет в монастыре. — Мы можем перезапустить систему один раз.Энергии «Странника» под дворцом хватит, чтобы открыть Воронку на исходнуюточку. Прямо в тот день, на перекрестке. Мы сможем избежать столкновения.Остаться там.

Я посмотрела на Генри. Он молчал, и я видела, как в его голове крутятся те самыержавые шестеренки, которые он так успешно смазал своим скальпелем. Он огляделбиблиотеку, вспомнил спасенного Короля, вспомнил Академию, которую емупообещали. Вспомнил сотни людей, которых он научил мыть руки и не боятьсястали.

— А что будет с Эдельгардом? — спросил Генри.

— Если мы заберем всю энергию на прыжок… — Семён запнулся. — Город погрузится вотьму на десятилетия. Начнется хаос. Король Эдуард снова станет стариком, потомучто наноботы в его крови перестанут получать подпитку. Орден Чистоты вернетвласть. Медицина снова станет ересью. Мы спасем себя, но убьем этот мир.

Тишина в библиотеке стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Мыстояли у черты, которую не проходят дважды.

Я вспомнила Павла Петровича, растворившегося в тумане. Вспомнила Марту,мечтавшую о приданом. Вспомнила Бертрана, чей перелом сросся под моимируками. Мы были здесь инородными телами, но мы стали теми антителами, которыеначали лечить этот мир от тьмы.

— Мы остаемся, — сказала я, и мой голос не дрогнул.

Семён облегченно выдохнул. Я видела, что он ждал этого решения, но не смел егопредлагать. — Я надеялся, что вы это скажете. Мама, папа… Я чувствую этуВоронку внутри себя. Я смогу стабилизировать поле так, что «Странник»станет просто источником чистой энергии для города. Мы построим здесь непросто Академию. Мы построим цивилизацию. Без инквизиторов и алхимии.Настоящую.

Генри подошел к сыну и крепко положил руку ему на плечо. — Инженер и хирург подприсмотром лучшего психолога Москвы… Думаю, у этого мира есть шансы.

Семён улыбнулся — впервые за всё время открыто и по-детски. — Я пойду к«Страннику». Нужно начать настройку контуров. Ганс поможет мне с медью.

Он вышел из библиотеки стремительным шагом, и в каждом его движении я виделановую цель. Наш сын нашел свое место. Он больше не был «блаженным» илипленником. Он стал архитектором нового Эдельгарда.

Мы остались вдвоем. Генри подошел к окну, выходящему во внутренний сад дворца.Там, несмотря на «черную зиму», начали пробиваться первые зеленые ростки — ещеодно последствие выброса энергии во время операции.

— Клара, — он позвал меня, не оборачиваясь.

Я подошла к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Что, Прош?

— Посмотри на этот город, — он обнял меня за талию, притягивая к своему боку. —У нас нет «Мерседеса», нет дачи в Подмосковье и даже лабрадора, о котором мыспорили. У нас есть только этот серый камень, куча фанатиков и король сзолотой ниткой в аорте.

— И у нас есть мы, — я прижалась щекой к его плечу. — В телах, которые не болятпо утрам. С опытом, который позволяет не совершать старых ошибок.

Генри развернул меня к себе. Его взгляд стал серьезным, лишенным и тени иронии.Он медленно опустился на одно колено, прямо здесь, на пыльных плитахкоролевской библиотеки.