Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 80 – Ника Мур

— Едем, — Генри снова заглянул в карету, его лицо было бледным. — Теперь это непросто операция. Это вскрытие самой реальности. Ганс, гони к воротам! Именеммаркиза д’Орсе — открыть проезд!

Карета рванула вперед, подпрыгивая на камнях мостовой. Мы входили в Столицу некак просители, а как интервенты из будущего. И я знала, что этот город либопримет нас как новых богов, либо сожрет, не оставив даже памяти о нашихименах.

Когда карета въехала в главные ворота, Семён внезапно затих и прошептал:«Мама, Черный Всадник… он не отстал. Он уже внутри. Он ждал нас у самых воротпод личиной начальника стражи». Я подняла взгляд и столкнулась с глазамичеловека, который проверял наши документы. В них не было жизни — толькохолодная, синяя пустота Воронки. Мы въехали прямо в руки врага.

Глава 30

Оковы главного входа в Столицу лязгнули за нашими спинами так, словнозахлопнулась стальная пасть огромного зверя. Город встретил насзапахом гари, застоялой воды и невыносимым, липким чувством чужогонаблюдения.

Я не могла отвести взгляда от человека в доспехах, который проверял нашиподорожные. Начальник стражи. Его лицо было обычным, обветренным игрубым, но глаза… В них не было радужки, только пульсирующая синева, такаязнакомая и такая страшная. Мой дар парапсихолога взвыл, предупреждая осмертельной опасности: этот человек больше не принадлежал себе. Он былоболочкой, инструментом той самой Воронки, которая разрушила нашу жизнь пять летназад.

— Проезжайте, барон, — прохрипел он, и звук его голоса напоминал трескломающегося сухостоя. — Король заждался своего исцеления.

Генри коротко кивнул, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулахперекатывались желваки. Он тоже это почувствовал. Ганс хлестнул коней,и наша карета покатилась по неровным камням мостовой, углубляясь в лабиринтстоличных улиц.

— Мама, он… он не дышал, — прошептал Семён, забившись в самый дальний уголсиденья. — Я чувствовал его доспехи. Они вибрировали не от ударов сердца,а от какого-то внешнего сигнала. Нам нельзя было входить сюда. Под этимгородом… там пульсирует огромное Сердце из металла.

Я обняла сына за плечи, чувствуя, как от его кожи исходит мелкая электрическаядрожь. — Мы уже внутри, Сёма. Назад дороги нет. Мы должны дойти до Короля.Только его власть может дать нам время разобраться, что происходит.

Замок Эдельгарда возвышался над Столицей мрачным гранитным клыком. Внутри царилдух упадка: тяжелые гобелены пропитались сыростью и запахом старых лекарств,слуги передвигались как призраки, боясь издать лишний звук. Нас провели вТронную залу не сразу — сначала пришлось пройти через фильтр подозрительныхгвардейцев и надменных придворных лекарей в парчовых халатах.

Маркиз Филипп, поддерживаемый Гансом, шел впереди, изображая из себя важнуюперсону. Моё внушение и лекарства Генри превратили его в послушнуюмарионетку, которая послушно подтверждала каждое наше слово.

Двери в личные покои Короля Эдуарда распахнулись. В нос ударил тяжелый,удушливый запах — смесь ладана, шалфея и гниющей плоти. В комнате былотемно, только у огромной кровати горело несколько жирных свечей.

Король Эдуард сидел на подушках. Когда-то это был могучий воин, чье имязаставляло врагов трепетать, но сейчас перед нами был старик, чья кожанапоминала пожелтевший пергамент, натянутый на острые кости. Но его глаза,глубоко запавшие и лихорадочно блестящие, всё еще сохранили властностьхищника.