Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 29 – Ника Мур

— Она не была односторонней, — я отстранилась и вытерла лицо краем рукава. — Семён. Я чувствую, Генри, он здесь.

Прохор мгновенно переключился. Эмоции спрятались за профессиональную маску хирурга, но в глубине глаз зажегся огонь, который я знала слишком хорошо.

— Тот бродяга с татуировкой нашей клиники… — быстро заговорил он. — Он бредил о «Пророке Севера». О юноше в монастыре Святого Луки, который умеет очищать воду и лечить лихорадку чистыми руками. Его зовут Томас. Он попал туда пять лет назад, Клара. Почти одновременно со мной.

— Монастырь Святого Луки — это не просто обитель, — я вспомнила то, что слышала от Марты и Агнессы. — Это крепость Ордена Чистоты. Если они считают его «пророком», значит, они используют его знания. Он для них — живой артефакт. Наш сын в плену, Прош. У фанатиков.

Прохор сжал кулаки.— Теперь всё по-другому. Мы найдем его. Мы вытащим его оттуда, даже если мне придется прооперировать самого Великого Инквизитора без анестезии. Но сейчас…

Он обернулся к кровати, где неподвижно лежал Филипп. Спящий маркиз выглядел в полумраке как восковая фигура.

— Расскажи мне про него, — потребовал Прохор. — Что это за история с «даром»? И почему этот старик выглядит так, словно из него выкачали всю кровь?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Рассказывать мужу-материалисту о мистике было сложно, но здесь это было реальностью.

— Маркиз Филипп — энергетический паразит, Прош. В этом мире это называют «алхимией жизни». Он женился на Каталинабель, потому что у неё был дар — способность отдавать жизненную силу. Он буквально питался ею. Именно поэтому она была такой… прозрачной, вечно больной и тихой. Когда я очнулась в её теле, я просто выставила щит. Я перестала быть его «батарейкой».

Прохор подошел к Филиппу, бесцеремонно приподнял веко спящего и посветил лампой.

— Значит, его приступ — это результат «голодовки»? — он хмыкнул, и в этом звуке было больше научного интереса, чем жалости. — Потрясающе. Психосоматика в терминальной стадии, подкрепленная магическим донорством. Но Клара, он нам нужен.

— Я знаю, — я подошла к нему и встала рядом. — Он — наш единственный законный щит. Если он умрет, я стану вдовой. А в Эдельгарде вдовы без сыновей либо уходят в монастырь, либо их выдает замуж король за того, кто ему выгоден. Меня заберут у тебя прежде, чем мы успеем покинуть эти земли.

Внезапно мой дар, словно обожженный холодом, послал сигнал тревоги. Липкая, серая аура, похожая на щупальца спрута, коснулась границ моего восприятия.

— Тише, — я прижала палец к его губам. — За дверью кто-то есть.

Прохор мгновенно изменился. Он выпрямился, его лицо окаменело, а взгляд стал тем самым свинцовым взглядом барона фон Шталя. Он отступил от меня на три шага, становясь за стол с инструментами.

Я успела лишь поправить волосы и сесть в кресло, приняв позу глубоко обеспокоенной жены, когда в коридоре едва слышно скрипнула половица. Агнесса. Она не могла не проверить, чем занимается «Барон-Мясник» наедине с молодой маркизой.

— Вы закончили осмотр, барон? — громко спросила я, и мой голос прозвучал ровно, со светской прохладцей. — Состояние моего мужа позволяет надеяться на лучшее?

Прохор гремел инструментами, складывая их в саквояж. Его голос донесся из угла комнаты — сухой и профессиональный:— Состояние маркиза критическое, но стабильное, маркиза. Я провел необходимую манипуляцию. Теперь всё зависит от ухода. И от того, насколько точно вы будете следовать моим инструкциям.