Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 25 – Ника Мур

Я стиснул зубы так, что в челюсти что-то хрустнуло.«Нет. Кларе было сорок пять. Она не была этой юной маркизой с кожей цвета сливок. Моя Клара… она была земной. Мудрой. С морщинками у глаз, которые я обожал целовать».

Я вспомнил, как она смеялась. И как она плакала, когда мы открывали нашу клинику.

Эта Каталинабель… она была слишком совершенна. Слишком молода. Слишком красива. Она была похожа на модель с обложки журнала, а не на женщину, прожившую со мной двадцать лет.

— Галлюцинация, — выдохнул я, прижимая ладони к вискам. — Посттравматический психоз. Пять лет одиночества наконец-то добили мой мозг.

Я вышел из залы. Коридоры замка д’Орсе казались мне бесконечными. Запах полыни преследовал меня. Я знал, что это она велела добавить её в воду для мытья полов. Она знала, что я люблю этот запах.

Откуда, черт возьми, она всё это знает?

Я направился в спальню маркиза. Мне нужно было провести контрольный осмотр после пункции, но на самом деле я просто искал повод увидеть её снова. Проверить свою теорию о безумии.

Дверь в покои Филиппа была приоткрыта. Я остановился в тени коридора.

В комнате горела всего одна лампа, затененная листом пергамента. Филипп спал — его дыхание было тяжелым, но уже не клокочущим. А у его постели, в глубоком кресле, сидела Каталина.

Она не заметила моего появления. Она сидела, подавшись вперед, и её золотые волосы тяжелым шелком рассыпались по спинке кресла. Она держала руку маркиза в своих ладонях.

Я замер, наблюдая. Она не просто держала его за руку. Она проверяла пульс. Но не так, как это делали местные лекари, щупая запястье. Она приложила два пальца — указательный и средний — к его сонной артерии на шее. Движение было машинальным, отточенным до автоматизма. Глаза её были полузакрыты, губы беззвучно шевелились, отсчитывая ритм.

— Тише, тише… — шепнула она, и в её голосе я услышал ту самую интонацию, которую Клара использовала в реанимации, когда разговаривала с пациентами после наркоза. — Сердце знает дорогу. Просто дыши. Мы держим ритм.

Меня обдало жаром. Этот шепот. Эти слова.«Мы держим ритм».

Я сделал шаг из тени. Каталина вздрогнула и обернулась. На её лице промелькнула гамма чувств — от испуга до щемящей, невыносимой нежности, которая тут же спряталась за маской вежливой сдержанности.

— Барон, — она быстро встала, поправляя платье. — Вы не спите? Маркизу стало лучше. Хрипы ушли.

— Я пришел сменить повязку, маркиза, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как кусок гранита. — И провести аускультацию. Прошу вас, не мешайте.

Я подошел к кровати, подчеркнуто игнорируя её присутствие. Моя аура — тот самый стальной купол, который я выстраивал пять лет — сейчас трещала по швам. Я чувствовал её тепло рядом. Запах полыни и лаванды исходил от её кожи, забивая все остальные запахи.

Я достал свой деревянный стетоскоп. Мне нужно было послушать легкие Филиппа, но я едва слышал что-то за грохотом собственного сердца.

— Ганс! — окликнул я, не оборачиваясь. — Мне нужен свет.

Ганса не было рядом. Но рука Каталины уже подняла лампу. Она направила луч точно на грудь маркиза, туда, где белела повязка. Свет не дрожал. Она держала лампу так, чтобы тень от моей головы не падала на рабочее поле.

Я потянулся к столику за пинцетом, чтобы снять старый лен. Мои пальцы коснулись пустоты — я не глядя промахнулся мимо инструмента.