Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 85 – Юлианна Винсент

— А по-моему, здорово, — фыркнул Фобиус, который, к удивлению, не съежился в углу, а стоял почти у самого окна. — Тепло. И светло. И… не так страшно.

Он помолчал, а потом добавил:

— Хотя, кто знает, что это за новый вид манипуляции. Может, это иллюзия, чтобы мы расслабились, а потом…

— Фоб, заткнись, — без злобы сказал Нихилистрон, тоже прилипший к стеклу. — Даже если это иллюзия, она чертовски качественная. И печенье под такую иллюзию, я уверен, будет вкуснее.

Именно в этот момент они все заметили меня. Двадцать пар глаз уставились на мое лицо, залитое солнечным светом из окна.

— Летти! — хором произнесли они. — Что это? Ты что-нибудь знаешь об этом?

Я развела руками.

— Ребята, я в шоке не меньше вашего, — подходя ближе, сказала я. — Видимо, погода решила сделать нам сюрприз.

И тут мне в голову пришла гениальная, простая и абсолютно безумная идея.

— Знаете что? — сказала я, и улыбка сама растянулась по моему лицу. — Давайте устроим пикник.

В зале воцарилась тишина. Они переглядывались.

— Пик… что? — осторожно переспросил Аларик.

— Пикник, — повторила я. — Это когда берешь еду, одеяла, выходишь на природу, садишься на травку, и ешь под открытым небом. Наслаждаешься солнцем, общением, жизнью. Это как обед, но на улице.

— На травку? — скептически поднял бровь Перфектус. — У нас во дворе последний раз трава росла, наверное, до моего рождения. И то, это были ядовитые колючки меланхолии.

— Ничего, — махнула я рукой. — Расстелим одеяла на камнях. Главное — дух! Дух свободы и радости! Кто со мной?

Они колебались. Всего пару недель назад они бы фыркнули и разошлись по своим норкам. Но теперь… Теперь они были другими. Они переглянулись и в их глазах мелькнуло то самое любопытство, которое я так старалась в них разжечь.

Первым решился Искрик. Он подпрыгнул и выпустил радостный фонтанчик искр.

— Я! Я хочу пикник! Я принесу угли для шашлыка! Нет, лучше я САМ буду жарить! Контролируемым пламенем! — он уже мчался к кухне, оставляя за собой дымный след.

— Ладно, — вздохнул Громобой. — ЕСЛИ ЭТО ПОДРАЗУМЕВАЕТ МНОГО ЕДЫ, ТО Я ЗА. Я ПРИНЕСУ ДОСКУ. НЕТ, ДВЕ ДОСКИ.

— А я… я, пожалуй, испеку что-нибудь к пикнику, — робко сказала мисс Тик-Так, и ее часы на груди весело затикали. — Солнечное печенье. С изюмом.

И понеслось. Академия превратилась в муравейник. Моргана с леди Эхо рылись в кладовках в поисках самых ярких, самых немрачных тканей для одеял.

Аларик и Фобиус, к всеобщему изумлению, вместе сооружали что-то вроде навеса от “слишком наглого солнца” (слова Фобиуса).

Перфектус, скрипя зубами, руководил “расстановкой декораций” — то есть, указывал, где лучше расстелить красное одеяло, чтобы оно гармонировало с серым камнем.

Через час наш мрачный двор академии был неузнаваем. Повсюду пестрели одеяла, подушки, сброшенные мундиры и плащи.

На импровизированном столе из двух щитов и дверей от старого шкафа (дело рук Громобоя) красовались горы еды: булочки, сыры, фрукты, которые, черт знает откуда, появились в наших кладовых, и, конечно, печенье — песочные звезды, имбирные человечки и те самые “солнечные” с изюмом.

Искрик, сияя от гордости, аккуратно, точечным пламенем, жарил на шампурах куски мяса, которые ему подавал Громобой. Воздух пах дымком, травами и свободой.

Мы ели, смеялись, болтали. Громобой устроил соревнование по метанию булок в цель (целью служила старая каска, водруженная на столб).