Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 44 – Юлианна Винсент

Моргана слегка покраснела?, но послушно сняла котов и легла сверху на дракона.

— ПОДОЖДИТЕ! — воскликнул Громобой. — ПРЕДЛАГАЮ АНЕКСЕ ПОМЕНЯТЬСЯ С БРУТОМ.

— А Лайма и Фина, — подал уже более уверенный голос Аларик. — Могут лечь самыми последними, потому что самые легкие.

— В этом есть смысл, — согласился Перфектус. — Давайте, пробовать!

— Вы уверены, что нужно делать это сейчас? — страдальчески спросила эльфийка с синдромом отложенной жизни.

— Прекрасная Лаймариэль, — пробасил оборотень Кловен. — Если мы подождем еще чуть-чуть, то у нас всех случится паническая атака. Поэтому, сейчас или никогда! Запрыгивай!

И вдруг… посреди этой кучи-малы раздался смех. Сначала один тихий хихик, потом другой. Потом Громобой громко захохотал, чувствуя, как его щекочут перья из шляпки лежащей на нем драконихи леди Эхо.

Даже Перфектус, придавленный весом пяти человек, издал что-то похожее на сдавленный смешок.

— Ничего себе групповое объятие! — крикнул кто-то сверху.

— За такое на завтраке нам обязаны выдавать бутерброды с двойной порцией варенья! — поддержал другой.

— И чтобы без корицы! — внезапно подал свой голос Аларик, выглядывая из-под чьего-то локтя. — Я ее не люблю!

Они начали координироваться. Кричали “поехали!” и дружно, с жутким скрипом и стоном, делали первый перекат в сторону точки “Б”.

Потом второй. Это было нелепо, медленно и до смешного неэффективно. Но они делали это ВМЕСТЕ. Они подбадривали друг друга, предупреждали, если кто-то съезжал, и даже — о боже! — шутили.

Я наблюдала за этим и сердце у меня странно сжималось. Не только от умиления, а от чего-то большего.

Они, эти вечно недовольные, напуганные, зацикленные на себе существа, сейчас были… командой. Неуклюжей, абсурдной, но командой.

И вот, после долгих мучений, их гигантская живая конструкция всей своей массой накрыла букву “Б”.

На секунду воцарилась тишина. Потом раздался дружный, победный рев (и визг, и шипение). Они начали выбираться из кучи, хлопать друг друга по спинам (или по крыльям), смеяться и поздравлять.

— Мы сделали это!

— Видели, как мы ловко перекатились?

— Это было нелегко, но мы справились!

— Молодец, Аларик, гениальная идея!

Они сияли. Даже Нихилистрон выглядел слегка озадаченным, но не совсем несчастным.

Я стояла и улыбалась, чувствуя себя странно гордой, как мама, чей ребенок впервые сам завязал шнурки. Криво, но завязал.

Именно в этот момент, когда атмосфера в зале достигла пика редкого, почти солнечного единения, дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Искрик, но это был не тот довольный дракончик, что радостно уплетал за завтраком печенюшки.

Его глаза были полны первобытного ужаса, чешуя стояла дыбом, а из пасти вырывались неконтролируемые клубы черного дыма.

Он посмотрел прямо на меня и его встревоженный голос прорезал победный гомон, как лезвие:

— Летти! ОНО ПРОСНУЛОСЬ!

Глава 17. Дружеские беседы и родительские секреты

Сайрон

Совет ректоров проходил в той самой вычурной золотой зале Верховного, которую я ненавидел всем своим ледяным естеством. Воздух здесь пах самодовольством, дорогим ладаном и скрытыми интригами — точная противоположность сырого, честного холода моих владений.

Арден и Крайан уже ждали меня. Земляной дракон излучал спокойное, гранитное терпение, а Огненный — едва сдерживаемое веселье, словно нашел самую сочную сплетню столетия.