Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 17 – Юлианна Винсент

Чистой, нефильтрованной, дерзкой жизни.

Ее пальцы обхватили мое запястье — место, где под кожей пульсировали линии магических татуировок, скрепляющих мою драконью форму.

Они были маленькими, но удивительно сильными. И жаркими. Не просто теплыми, как дыхание. Они жгли. Будто ее кожа была сделана из солнечного света, а не из плоти.

Я отдернул руку, как от открытого пламени, и странный трепет пробежал от ладони до самого плеча, заставив что-то сжаться глубоко в груди.

“Великолепно, Мортигор, — зашипел внутренний голос, полный саркастического яда. — Ты притащил не просто практикантку в ярком платье. Ты притащил практикантку, которая оставляет на твоей коже ожоги, сама того не зная. Ожоги третьей степени по шкале твоего покоя. Прекрасный прогресс”.

Она стояла передо мной, вся в порыве. Глаза, обычно полные язвительного огня, сейчас пылали чем-то другим — неистовой, самоубийственной решимостью.

Ее пухлые губы, слегка приоткрытые от быстрого дыхания, казались удивительно… живыми на фоне вечных серо-синих тонов этого коридора. Я поймал себя на том, что задержал на них взгляд дольше, чем вообще не следовало бы на них смотреть.

“Черт! — выругался я про себя. — Соберись. Это не холодная оценка ситуации. Это угроза целостности твоего ледяного равновесия”.

— Прошу! Под мою ответственность! — выдохнула она и в ее голосе дрогнула та самая нота, от которой у меня снова екнуло под ребрами. Настойчивость, смешанная с почти детской верой в чудо. Такая же яркая и раздражающая, как и все в ней.

“Ответственность? Какое очаровательно-наивное слово. Ты понятия не имеешь, в какую трясину лезешь, солнечная девочка”, — подумал я, чувствуя, как по руке, схваченной ею, все еще бегут мурашки — странное, навязчивое эхо ее прикосновения.

Я резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, но намеренно не ускоряя шаг. Знал, что она последует за мной. Такие, как она не сдаются. И, черт возьми, именно это меня и будоражило.

Я слушал ее быстрые, цокающие шаги позади. Звук ее туфель по камню был единственным настоящим, живым звуком в этой обители безжизненности.

— Куда мы идем? — спросила она, поравнявшись. От нее пахло чистотой, как после дождя. Я случайно вдохнул этот запах и чуть не потерял рассудок.

— Закрывать твой не в меру активный рот фактами, мисс Саншайн, — процедил я, сводя челюсти. — Раз уж ты рвешься играть в спасательницу, то должна понимать, с чем тебе предстоит иметь дело.

Мы поднялись в мой кабинет. Она вошла и пространство, казалось, слегка сжалось, наполнившись ее присутствием.

Я наблюдал краем глаза, как ее взгляд скользит по стенам из черного льда, по строгим линиям мебели. Не восхищение, не страх — все та же клиническая, аналитическая оценка.

Она изучала мое логово, как экспонат.

“Наверное, уже ставит предварительный диагноз: „Хроническая эмоциональная гипотермия на фоне профессионального выгорания и застарелой вражды с Верховным“. Почти попала в цель”, — с горькой усмешкой подумал я.

Я подошел к шкафу. Ее взгляд сразу же прилип к моим рукам, когда я щелкнул пальцами, разблокировав магический замок. Наверное, следила за движением сухожилий, за игрой света на татуировках.

Почему-то это осознание заставило мои движения стать чуть более четкими, чуть более… демонстративными. Глупость.