Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 28 – Анна Хорн

— Ты издеваешься? — мой голос прозвучал ниже, чем я планировал. Почти сел.

Я на секунду отвлёкся от дороги. Не мог не посмотреть на её рот.

— Ты про мороженое? — она наклонила голову, изображая невинность. — Жарко же. Плавится.

— Меня Саня порешает, если ты тут напакостишь, — выдавил я, с силой возвращая взгляд на лобовое стекло. Собрать волю в кулак стоило невероятных усилий.

Она медленно облизнула вафельный край, затягивая каждое движение, а потом звонко рассмеялась. Я чувствовал, как пределы допустимого сдвигаются, и мне хочется не накричать на неё, а схватить за затылок и заставить замолчать совсем другим способом. Педаль газа ушла в пол сама собой.

— Саха не узнает, — прошептала она, и этот шёпот ударил меня под дых. — Если ты, конечно, сам ему не расскажешь.

«Ну давай. Сделай это. Сделай то, о чём мы оба думаем последние два дня».

Я сжал руль так, что резина жалобно скрипнула под пальцами. Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы знать: она смотрит на мои губы.

Я резко выкрутил руль. Машину бросило в сторону, гравий звонко ударил по днищу. Мы замерли прямо посреди пустынной дороги. Двигатель работал на холостых, кондиционер всё ещё гнал холод, но в салоне стало невыносимо душно.

— Артём, ты чё… — начала она.

Рожок выпал у неё из рук и плюхнулся в подстаканник, размазывая подтаявший пломбир. Потому что в следующую секунду я перехватил её за затылок, не оставляя пространства для манёвра, и поцеловал.

Её губы были холодными и сладкими — этот привкус пломбира смешался с кофе и табаком на моих губах. Она судорожно сжала пальцы на моей футболке, и я почувствовал, как её ладони оставляют липкие следы на ткани.

Я целовал её так, будто собирался съесть. С голодом, который я копил слишком долго. Я запрещал себе даже смотреть в её сторону, что получалось крайне плохо, а теперь она была в моих руках, и я не собирался останавливаться. Мой язык ворвался в её рот, сталкиваясь с остатками холодного мороженого. Она застонала — прямо мне в губы.

Василиса выгнулась дугой. Потянулась ко мне через рычаг коробки передач, через эти проклятые сантиметры, вцепилась в мою шею. Я чувствовал, как бешено бьётся жилка у самого воротника под её пальцами. Я зарычал — низко, довольно, — когда она ответила мне с той же силой. Укусила меня за нижнюю губу и тут же зализала ранку, дразня языком.

Воздух кончился. Остались только влажные, громкие звуки поцелуев, которые нам обоим были запрещены.

— Вася… — выдохнул я, пытаясь на секунду отстраниться, чтобы глотнуть кислорода и взять себя в руки. Но она не дала мне договорить.

Её пальцы запутались в моих волосах на затылке, и она потянула меня обратно. Я подчинился. Вжался в неё так, что хрустнули рёбра. Моя ладонь, сорвавшись с её затылка, скользнула вниз, под короткую белую футболку. Я нащупал завязки жёлтого купальника и рванул их на себя.

— На заднее сиденье, — скомандовал я севшим голосом.

Я вырулил с дороги, даже не глядя, куда. Мы нырнули в тень сосен. Я расстегнул ремень безопасности, вышел из машины и в два шага оказался у её двери.

Рванул ручку и перехватил её за талию, помогая выбраться, и тут же вжал спиной в кожаную обивку заднего сиденья. Дверь захлопнулась.

— Что-то очень запретное, — простонала она.

От чего мой член готов был разорвать ткань между нами. Через минуту она уже сидела на мне лицом к лицу, задевая коленом обшивку двери. Пространства в тачке катастрофически не хватало, но это только злило и заводило сильнее. Ее шорты вместе с бельем полетели куда-то на пол заднего сиденья — я рванул плотную ткань одним движением.