Книга Викино лето, страница 9 – Леон Монтан

Его слова были как удар. Вика почувствовала, как почва уходит из-под ног. Тот, кому она доверилась, тот, кто казался её единственной опорой в этом незнакомом мире, теперь был заодно с теми, кто её унижал.

"Митька..." – прошептала она, но он лишь отмахнулся.

"Ну же, не будь занудой", – подхватила одна из девчонок, хихикая. – "Или ты боишься показать, что скрываешь?"

Другой парень подмигнул Митьке, и тот слегка улыбнулся в ответ.

Вика поняла: она одна. Совсем одна против всех. У неё не было выбора. Отказ теперь действительно будет воспринят как неуважение, и тогда её унижение станет ещё более публичным и жестоким.

"Ладно", – наконец, тихо произнесла она, её голос был еле слышен. – "Я согласна."

Чувство унижения было настолько сильным, что она едва сдерживала слёзы. Ночь, которая началась с предвкушения тайны и свободы, превратилась в кошмар.

Подростки обрадовались, их смех стал ещё громче. "Вот это другое дело!" – сказал тот парень, с первым смехом он подхватил карты и сел на землю, взывая всех присоединиться. Вика опустилась на траву рядом с ними, чувствуя, как холод пробирает её до костей, несмотря на тепло костра.

Игра началась, и карты вскоре раскладывались. Вика старалась сосредоточиться, но каждый раунд заканчивался для неё неутешительно. Подростки явно играли нечестно, подсовывая друг другу карты, делая ставки на результат, а её противники кичились своим опытом в этой игре. Митька тоже участвовал, и несколько раз его взгляды, полные странной смеси смущения и азарта, пересекались с её взглядом, но он ничего не говорил.

Каждый раз, когда она проигрывала, ей приходилось снимать часть своей одежды: сначала футболку, потом джинсовые шорты. Грудь горела от стыда, но она удерживала себя, стараясь не показывать своих эмоций. "Это всего лишь игра", – успокаивала она себя, в то время как смех вокруг становился всё громче и дерзче.

К концу игры Вика осталась в одних трусиках. Она чувствовала, как горячие слёзы подступают к глазам, но стыд и унижение мешали ей дать волю чувствам. Вокруг неё юноши и девушки продолжали веселиться, их смех был таким же беспощадным, как и их взгляды.

"Что же, Вика, мы тебя даже не узнали!" – прокричал один из парней, вызывающим тоном. "Ты раньше была такой скромной!"

Митька сидел рядом, отпивая из своей бутылки, избегая её взгляда. В этот момент Вика поняла, что ошиблась в нём. Его добрые глаза, его нежные объятия – всё это было лишь фасадом, за которым скрывалась такая же подлость, как и у остальных. Она чувствовала себя преданной, использованной. Её вера в чудеса, её надежды на нечто новое и светлое разбивались вдребезги о жестокую реальность этой ночи. Она была обнажена не только физически, но и душевно, и боль от этой наготы была нестерпимой.

Вика сидела на холодной земле, обхватив руками колени, пытаясь хоть как-то прикрыть грудь и сдержать дрожь, которая пробирала её не только от ночного холода, но и от унижения. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться, стиснув зубы и впиваясь ногтями в кожу. Ей казалось, что её сердце вот-вот разорвётся от боли и стыда.

Подростки продолжали смеяться и переговариваться, их голоса сливались в отвратительный хор. Митька, отвернувшись, молчал, словно его здесь и не было. Это предательство было самым болезненным.