Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 98 – Леон Монтан

— Она не продается, падаль, — прошептал Раэлар в самое лицо побледневшего аристократа. В его карих глазах под иллюзией на секунду вспыхнула первобытная, фиолетовая бездна. — Еще раз посмотришь в ее сторону, и я заставлю тебя сожрать собственные глаза. Пшел вон.

Он разжал пальцы. Эльф, скуля от боли и ужаса, схватился за сломанную руку и, спотыкаясь, растворился в толпе.

Я тяжело сглотнула. Аура Раэлара после этой короткой вспышки агрессии искрила так, что мне стало трудно дышать. Откат истинной связи прошел, но моя зависимость от его доминирования никуда не делась. Я посмотрела на его сжатые челюсти, на пульсирующую вену на шее, и поняла, что план летит ко всем чертям.

— Раэлар, — прошептала я, касаясь его груди. — Камень...

— К бездне чертов камень, — прохрипел он.

Он перехватил мою руку, его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моем запястье. Одним резким рывком он дернул меня на себя и потащил сквозь толпу танцующих.

Мы юркнули в боковой коридор, освещенный лишь тусклыми магическими светильниками. Миновав пару дверей, Раэлар нашел то, что искал — глубокую, глухую нишу за тяжелыми бархатными портьерами, скрывавшую древнюю статую.

Он втолкнул меня в полумрак ниши. Задернул портьеры, отрезая нас от основного коридора. Звуки струнного оркестра и смех толпы стали приглушенными, но они все еще были здесь, всего в паре метров от нас.

Раэлар мгновенно активировал полог тишины, но он был слабым — сильная магия привлекла бы внимание стражи аукциона. Нас могли услышать. Нас могли найти в любую секунду.

И это осознание ударило мне в голову сильнее лучшего эльфийского вина.

— Ты с ума сошел? — горячо зашептала я, вжимаясь спиной в холодный камень стены. — Аукцион начнется с минуты на минуту!

— Я не могу там находиться, — Раэлар навис надо мной. Его иллюзия дрогнула, и на секунду я увидела его настоящие, серебряные волосы и пылающие черные глаза. Он тяжело, прерывисто дышал. — Я смотрю на то, как эти выродки пялятся на твое тело, и мой зверь сходит с ума. Я хочу убить каждого в этом зале.

Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы. Он наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Это платье, Ева, — прорычал он, и его голос вибрировал от невыносимого, собственнического голода. — Ты надела его специально, чтобы свести меня с ума. Чтобы я смотрел, как другие истекают слюной, зная, что трогать тебя могу только я.

Я вызывающе вздернула подбородок, глядя прямо в его темные глаза. Моя кровь кипела.

— А может, и так, владыка, — прошептала я, облизнув пересохшие губы. — И что ты собираешься с этим делать? Прочитаешь мне лекцию о морали?

Его ответным рыком можно было забивать гвозди.

Остатки самоконтроля древнего эльфа рухнули. Он обрушился на мои губы поцелуем такой дикой, первобытной ярости, что я едва не задохнулась. Его язык властно проник в мой рот, сминая любое сопротивление, подчиняя, забирая мое дыхание.

Его рука мгновенно скользнула по моей обнаженной спине, зарываясь в волосы на затылке и жестко фиксируя мою голову, не давая отстраниться.

Я ответила с не меньшей страстью, впиваясь ногтями в плечи его безупречного пиджака. Темнота ниши, близость врагов за портьерой, риск быть пойманными — всё это смешалось в коктейль чистейшего, бьющего по нервам адреналина.