Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 37 – Леон Монтан

— Не двигайся, — его голос, искаженный преградой, прозвучал глухо, но в нем вибрировала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Ты слишком слаба. Моя магия... я влил в тебя слишком много и слишком резко оборвал связь.

— Я в порядке, — солгала я, опираясь рукой о край уцелевшего стола и заставляя себя подняться на ноги. Плед соскользнул с одного плеча, обнажая ключицу с его укусом.

Взгляд Раэлара мгновенно прикипел к этой метке. Его ноздри расширились, грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на засос на моей шее так, словно это был величайший шедевр искусства.

— Я должен быть там, — прорычал он, и его ногти скребнули по амальгаме изнутри. — Я должен касаться тебя. Это проклятие выжигает меня заживо. Каждый вдох в этой пустоте без твоего запаха — это пытка.

— Значит, мы будем ломать эту чертову печать дальше, — я заставила себя подойти к зеркалу, подтягивая плед. — Взрыв дал нам трещину. Значит, структура уязвима. Я найду способ...

— К бездне печать! — он ударил кулаком по стеклу, заставив меня вздрогнуть. — Посмотри на себя, Ева, ты едва стоишь на ногах. Если ты сейчас попытаешься влить магию в руны, твой резерв выгорит дотла. Ты пойдешь наверх, ляжешь в постель и будешь отдыхать.

— Ты не смеешь мне приказывать...

— Я твой господин, — ледяной, непререкаемый тон древнего лорда вернулся, но теперь он был пропитан темной, собственнической заботой. — И я приказываю тебе восстановить силы. Если ты умрешь от магического истощения, кто будет стонать мое имя, когда я снова разорву этот барьер?

Я вспыхнула, чувствуя, как краска заливает щеки. Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на меня лавиной: алхимический стол, его обжигающие руки, мой собственный сорванный крик. Внизу живота сладко и болезненно заныло.

Ломка набирала обороты. Мое тело, разбуженное его прикосновениями, требовало продолжения. Судя по потемневшим глазам эльфа, он чувствовал абсолютно то же самое.

Я молча развернулась, собирая с пола свою разорванную одежду, и медленно, стараясь не хромать, поплелась к лестнице на второй этаж.

Следующие несколько часов слились в мучительный, липкий туман. Я приняла душ, едва чувствуя температуру воды, попыталась впихнуть в себя немного еды и сварила укрепляющее зелье из корня женьшеня. Ничего не помогало. Магический голод скручивал внутренности в тугой узел. Я чувствовала себя так, словно с меня сняли кожу и пустили гулять на мороз. Мне нужен был он, его магия, его руки.

К вечеру мое терпение лопнуло. Я не могла больше находиться наверху, вдали от него. Меня тянуло к зеркалу, как наркомана к спасительной дозе.

Спустившись в мастерскую, я была одета лишь в длинную, наглухо застегнутую мужскую рубашку, которую обычно носила как домашнее платье.

Раэлар сидел в своем кресле из черного дерева, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза. Но как только моя босая нога коснулась пола мастерской, он распахнул их.

Мы снова молча смотрели друг на друга сквозь мутное стекло и светящуюся трещину.

Я подошла к стеллажу с чистой одеждой, намереваясь переодеться во что-то более существенное. В конце концов, в лавке было прохладно. Я взяла с полки штаны и легкий свитер.

Обычно, когда я начинала переодеваться в пределах его видимости, Раэлар фыркал, читал лекцию о человеческой вульгарности и демонстративно отворачивался, краснея ушами.