Книга Практика у Повелителя Смерти, страница 3 – Леон Монтан

Платформа дрогнула и плавно остановилась. Туман перед Соней неохотно расступился, открывая вид на колоссальный коридор. Архитектура здесь явно страдала гигантоманией и острой нехваткой жизнерадостных цветов. Базальтовые стены, сводчатый потолок, теряющийся во мраке, и полное отсутствие окон. Вдоль стен выстроились гигантские статуи существ в капюшонах, опирающихся на длинные косы.

— Сколиоз, кифоз и полная деградация суставов от такой позы обеспечены, — профессионально оценила статуи Соня, шагая по идеально отполированному черному полу. Тишина здесь была такой густой, что казалась осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заставляя уши слегка закладывать, как при взлете самолета.

В самом конце коридора возвышались массивные двери.

Они были сделаны из темного, почти черного дерева — возможно, мореного дуба, хотя Соня не удивилась бы, окажись это окаменевшее древо познания или что-то в этом роде. Створки украшала искусная, но до одури мрачная резьба: корчащиеся фигуры, языки пламени, переплетенные кости и черепа. Каждая створка была высотой с трехэтажный дом.

У дверей замерли двое стражей. Двухметровые, закованные в матовую черную броню фигуры, чьи лица были скрыты забралами в виде оскаленных черепов. Из щелей шлемов сочился тусклый фиолетовый свет. В руках они сжимали алебарды, от лезвий которых исходил ощутимый холод.

Соня подошла к ним вплотную. Стражи даже не шелохнулись.

— Извините, мальчики, — бросила она, не вынимая рук из карманов. — У меня талончик по внеочередному вызову.

Стражи медленно, со скрипом, скрестили алебарды прямо перед её носом, преграждая путь. Воздух вокруг них ощутимо упал до минусовой температуры. Обычная душа на месте Сони уже рухнула бы на колени, парализованная инстинктивным, животным ужасом, который излучала эта нежить.

Но Соня была не обычной душой. Она была студенткой шестого курса меда, отработавшей двое суток в травматологии в новогодние праздники. Её лимит на испуг был исчерпан где-то между пьяным пациентом с топором в спине и внезапной проверкой из Минздрава.

— Так, ребята, убрали железяки, — Соня раздраженно цокнула языком и бесцеремонно отодвинула ледяные древки алебард в стороны. Удивительно, но они поддались — тяжело, словно она раздвигала чугунные трубы, но поддались. Багровая печать на её запястье на мгновение ярко вспыхнула сквозь ткань рукава. Стражи, издав утробный сипящий звук, синхронно отступили на шаг назад, словно обжегшись.

— То-то же. Субординацию надо соблюдать. Я к заведующему.

Она подошла к колоссальным дверям. Ручек на них не было. Вероятно, предполагалось, что посетители должны смиренно ждать, пока их не впустят, трепеща от страха в коридоре. Либо они открывались какой-нибудь зловещей магией.

Соне было холодно, она хотела спать, и у нее адски ныла поясница. Времени на магию у нее не было.

Отодвинувшись на полшага назад, она подняла ногу в белом медицинском сабо и со всей дури, вложив в удар весь свой накопленный за тридцать девять часов стресс, пнула черное дерево прямо в центр стыка створок.

Звук получился такой, словно в коридоре взорвали гранату. Тяжеленные, многотонные створки, которые не открывались без ведома хозяина со времен падения Римской империи, жалобно скрипнули, петли взвыли, и двери с грохотом распахнулись настежь, ударившись о каменные стены.